Рисунок шрамами

Узнаю я его по чрезмерно впалым глазницам, где затесались мелкие коричневые стеклышки, которые иногда поблескивают на свету так, будто он на меня смотрит. Такого быть не может, но всё равно, кажется, смотрит. Хотя, возможно, мне просто не хватает человека, с которым можно поболтать по душам. Да и просто поболтать. Вот и выдумываю небылицы. За прошедшие две недели я так ни с кем и не сблизилась. Какое там – даже доброжелательно ко мне никто не отнёсся! Несколько раз являлась младшая жрица, рассказывала историю некрогеров.

Если коротко – это великая раса, проникнитесь все её недостижимостью и до конца жизни будьте счастливы, что вам выпала великая честь встать в ряды некрогеров. Про себя я добавляла: и еще делайте вид, что нудные некрогеры, не способные даже улыбаться незнакомке, чувствующей себя тут чужой и ненужной, действительно из разряда того, чему стоит завидовать.

Это больше всего меня расстраивало – они не улыбались. Ни одна служанка. Ни одна кухарка. Никто. А как, оказывается, мне не хватает таких случайных улыбок…

Так, не будем отвлекаться.

Слёзы смахнем, отчего-то они слишком часто застилают мне в последнее время глаза. Чего грустить напрасно? Мне повезло - кухарки на кухне - и они болтают, в замке очень редко такое бывает – несколько разговаривающих друг с другом человек в одном месте.

- И Гло-гло скоро развалится. Он вчера песка насыпал прямо в тесто! Хорошо, что я вовремя заметила.

- Кто поставил Гло-гло на тесто? – кричит кто-то издалека.

- А ты хочешь сама мешать полбочки?

- Бестолковая…

- Ничего не случится! Янис вот-вот вернётся, подлатает.

- Даже не знаю, что лучше…

Последнюю фразу женский голос пробормотал прямо у рисунка, иначе бы я не расслышала.

- Лучше свежий стань, чем сыпучий Гло-гло.

Видимо Гло-гло – голем.

- Да, но когда Янис дома, у меня мурашки по телу. Кровь стынет.

Это тоже тихо и как-то неохотно.

- Не бойся! Тебе пока нечего бояться, - визгливый хохот. – Это же не Янис решает, он простой исполнитель. Какой срок дадут – так и отслужишь.

- Заткнись! Каждый грешен! Смотри, досмеешься над другими – окажешься в робе станя!

- Ах-хаха, - зло смеялся кто-то вдалеке противным женским голосом.

Мелодично постукивала ступа, в которой что-то измельчали.

- А это ещё что? – спросили так громко, что я отпрянула от зеркала.

- Эти закорючки? Не знаю… Правда, днём невеста пришлая заходила, толклась тут в углу, может, она?

- Которая не в себе?

- Она самая. Хабирша… Это что? - второй голос тоже приблизился.