Сгоревшая заживо

-Сспасссиииббо! - Сто лет не заикалась, а как на велосипеде - один раз попробовал, и все, на всю жизнь навык сформировался.

В это время в пещеру с факелом вносится Адам. Жилет порван, на лице царапина. Тоже, что ли, встретил кого?

Зубы у меня от страха отбивают чечетку.

-Адам, мальчик мой! Ты откуда это болезное чудо приволок? - Спрашивает паучиха и раскачивается над моим темечком.

Я бы, конечно, посмотрела, кто после такого болезным не станет. Стою, руки чешутся огреть чем-то своего спасителя, но терплю, рано, нам сначала выйти из этой кунсткамеры нужно.

Адам видя мое состояние, мелкими шажками пробирается ко мне. Боится, видит, что я злая. Правильно, что боится. Я сейчас не укушу, так ядом заплюю. Подошел, обнял меня и по голове гладит, волосы перебирает. Я сейчас тебе руки то поотрываю! Так, нестыковочка... Руки Адама я вижу. Вопрос в зал, кто меня гладит по голове? Тихонька поворачиваю голову и вижу пару паучьих лап, которые шуруют в моих волосах.

-Ааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа!

-Ой, дура девка... Ты зачем хорошего мужика покалечила? Посмотри, из глаз слезы, глаза стеклянные. Ты ему в ухо зачем заорала? Оглох, поди. Вот попомни мое слово - оглох. Ну, или контузило. Вариантов немного.

-Ладно, пойду я. Дела, дела! Источник, как новенький! Жизнь сейчас забурлит! Только успевай по сторонам глядеть! - Паучика споро поднялась по паутине и исчезла в проходе под потолком.

Я повернулась к Адаму, он тряс головой, видимо, пытаясь прийти в себя. Я подошла к нему.

-Адам, ты меня слышишь?

-Да, но как под толщей воды. Не переживай скоро приду в себя.

Ага, ты в себя придешь, а мои нервные клетки полегли в неравном бою. Поборола в себе желание начать душить его прямо здесь.

-Мы можем выйти отсюда?

-Да, пойдем.

Шли мы недолго. Странным мне показалось, что охрана у входа была какая-то пожеванная. С царапинами, синяками, в рваной одежде.

Как только мы вышли из шахты я разбежалась, запрыгнула Адаму на спину и стала его бить куда только достану. Самое обидное, что он и не пытался увернуться, только ржал. Ржал как конь. При такой реакции мстя моя казалась нестрашной и бессмысленной. Недалеко от входа сидели Поль и Мурзик. Тоже, кстати, весьма потрепанные. Я слезла с Адама и с видом оскорбленной невинности пошла в их сторону. Села рядом, посмотрела на них.