Попасть в сказку и не выйти замуж? Книга 2

Мы с бабульками одновременно заглянули за спины вошедших, ожидая еще гостей.

- Не беспокойтесь, хозяюшки, около дверей и окон мои дружинники стоят, теперь ни одна мышь не проскочит, - заверил нас боярин. - Ну что о пожаре скажете?

- Из своих это кто-то сделал, - сказала Яга.

- В избу не прошли, в сенях подпалили, - добавила Янина.

- Я с Любомира и Тихона глаз не спускал, - сообщил Святояр. – Значит, подчиненных их рук дело.

- Что ж ты Елисея не уберег? Избу не охранял? – шипела баба Яга.

- Я баню охранял, чтобы с Машей ничего не случилось, - зло прищурившись на старушек, говорил воевода.

- А то вы все тут у нас заговоренные, а если что с ней случится, только руками по бокам хлопать будете, что, мол, не уследили. А на нашем царевиче столько охранок висит, из любой беды выкарабкается.

- Я и сам бы за себя постоял, и супостатов изловил, коли бы меня не лазмолило, - гордо заявил кривенький, но на него никто не обратил внимания.

От горячей отповеди воеводы бабульки немного, аж, сгорбились, но быстро оправились, и вновь стали ерепениться на боярина:

- Ты сюда послан царевича охранять, а сам за женским подолом волочешься!

- Я сюда поставлен расследование о проклятых иголках, пропаже детей и своей матери вести.

А для охраны царевича у нас в наличии пяток стрельцов во главе с Тихоном, да пяток конников во главе с Любомиром. Вот им претензии и высказывайте.

От такого заявления старушки побледнели. Я решила не вмешиваться в конфликт интересов. Они тут все люди взрослые, сами разберутся. Но от слов Святояра в душе потеплело.

Осознание того, что мою персону кто-то хочет защитить, и судьба моего Ванюшки волнует не только меня, преисполняла мой организм чувством благодарности. Хотелось подбежать к воеводе, броситься ему на шею и от души расцеловать. Но сдержалась, как-нибудь в другой раз обязательно, а пока это лишь слова. Нужно дать мужику возможность себя проявить.

- Полог-то тишины повесили, прежде чем о тайнах наших орать? – вставлял пистоны престарелым интриганкам боярин.

Баба Янина спешно нашептала стишок, и по нам прошелся щекочущий волшебный заряд.

- Елисей, признавайся, чем ты Тихону или Любомиру насолил, что они тебя извести хотят? Или сразу обоих обидел? – спросила я.

В перекошенном организме царенка началась мыслительная деятельность, апогеем которой стали сошедшиеся на переносице глазенки:

- Нет, Малия Фасильевна, я им обид не чинил, влажды не имел. Они батюшке служат, я в их дела никогда не совался, - оправдывался оболтус.