Попасть в сказку и не выйти замуж? Книга 2

- В клетках? – пораженно переспросил Серый Волк. - Фу, дикость какая!

- И не говори, - поддержала его Янина. - Душегубство какое, держать живых зверей в клетках.

Я была с ними полностью согласна, и в поддержку ритмично клацнула зубами.

- Да не дрожи ты так, - журила меня баба Яга. - Он тебя не укусит.

«Действительно, чего это я так перепугалась?» - подумала да и выключила сирену.

Разумные белки, зайцы, ежики, говорящие вороны. Почему тут не должно быть волков–шутников? Этот Серый вполне гармонично вписывался в местный интерьерчик.

Сердцебиение постепенно начало успокаиваться, и я с грацией перепуганной медведицы стала слезать с худых и потому острых коленок бабы Яги, при этом пару раз заехав ей своими локоточками то по ребрам, то по подбородку. Сознание автоматически отмечало шелковистую, вычесанную шерсть зверюги, острые черные ушки на макушке и белозубый оскал. Серый Волк был ХОРОШ!

Я мечтала в детстве о большой умной овчарке, «немце». А этот представитель лесной фауны – просто яркая иллюстрация моих детских несбывшихся мечтаний.

Стоило испугу потихоньку меня отпустить, сразу захотелось затискать волчару за все свои недолюбленные детские годы.

- Здрасьте! – собралась я с мыслями, вытирая с локтя слюну бабы Яги, пока та недовольно шипела на меня змеей.

- Здравствуй, красавица Мария Васильевна! – поклонился Серый.

- А Вас как величать, гость незваный? – вошла я в образ селянки.

- Серый Волк, - представился лохматенький.

- Очень приятно! – почти облизываясь на все это шерстистое великолепие, ответила я.

- А почему ты на меня так плотоядно смотришь, будто проглотить хочешь? – прижав к голове уши, поджал хвост и медленно отступая на согнутых лапах, спросил волчара.

- А можно тебя погладить? – желая реализовать свои детские мечты, попросила я.

От моего заявления у Серого отвисла челюсть, он настороженно скосил свои черные глаза на бабулек за моей спиной и явно получил положительный ответ. Мои пенсионерки, видимо, решили, что надо дать этой малахольной погладить зверюгу, лишь бы привести ее в чувство.

- Погладь, - вздохнула пушистый санитар леса.

Я дорвалась до своего детского счастья: шелковистые ушки, длинная шерсть, в которой то утопали, то вновь выныривали мои пальцы. Мех щекотал нос и грел руки.

- Маша, пожалей Тихона, Любомира и Святояра, - услышала я укоризненный голос бабы Янины. - Они же за тебя насмерть друг с другом бьются, а ты в это время с лесным хищником обнимаешься, как с нареченным.