Рыжики для чернобурки

Всю лишнюю мебель куда-то утащили, на обоях чётко проступали контуры снятых картин — часть из них тот, кто руководил процессом, посчитал неподходящими для учебного заведения. Остались в основном пейзажи и натюрморты, в одном месте попался старинный гобелен со сценой охотничьего завтрака. Убрали ковры и портьеры, кое-где навесили новые двери, которые резко выделялись своей простотой на фоне окружающей роскоши. На дверях красовались свеженькие, блестящие таблички с аккуратно выведенными краской номерами комнат.

А вот покои, которые мне выделили, следов ремонта не несли, только лёгкие намёки на тщательный обыск — мебель явно двигали, но потом постарались вернуть обратно. В некоторых местах на обивке и дереве виднелись свежие потёртости и царапины. Небольшая гостиная, она же кабинет, спальня, пустая гардеробная и роскошная ванная — всё, что может понадобиться, и даже больше.

Здесь Мрон меня оставил и отправился заниматься своими делами. А я освежилась после дороги, сменила одежду и, не разбирая остальные вещи, с папкой наперевес отправилась знакомиться с первым из будущих коллег.

Данная специалистом по хозяйственной части характеристика Фалина оказалась исчерпывающе точной, разве что мужчина был не таким уж щуплым, скорее — поджарым. Кудрявые рыжие вихры и солнечная улыбка располагали к нему с первого взгляда. В какое-то мгновение мне показалось, что я видела его раньше, но ощущение быстро прошло: дело было в очень ярком, буквально хрестоматийном типаже.

В сочетании с фамилией получается забавно.

— Доброе утро. Вы Норика?

— Да, а вы — Фалин? Очень приятно. Успели выяснить что-нибудь интересное?

— Пока только поверхностно посмотрел личные дела и разложил по возрасту, — ответил рыжий. — Я сам только-только прибыл. Хотя стыдно, конечно, я жил тут неподалёку, в часе неспешной езды верхом. Но столько всего всплыло, и обязательно в день отъезда... Хотелось решить всё сразу, чтобы полностью сосредоточиться на деле.

Меня попросили помочь тут буквально несколько дней назад, а вырваться — не так-то просто, надо же было своих ребят ещё кому-то передать, поговорить с каждым, чтобы никто не расстроился — скучать ведь будут.

— Своих ребят? — вычленила я из сказанного.

Оказалось, в отличие от меня, Фалин Вилор был настоящим учителем, причём основной областью его работы являлись как раз подростки с только-только пробудившимся даром. Ценнейшее приобретение для школы.