Рыжики для чернобурки

А ещё потому, что в таком случае он вообще никогда не найдёт этот проклятый камень.

— Так он же совсем того. Невменяемый же, псих… На людей бросается, человеческой речи не знает, — продолжил старший конвоир.

— Он десять лет в канализации прожил, это не укрепляет любви к людям.

Не дожидаясь, пока стражник сам справится со сложными чарами, я забрала у него небольшой белоснежный голыш и сжала в кулаке. Подошла к парню — длинный, тощий, он был выше меня на голову, но весил, кажется, раза в полтора меньше.

— Кергал, сейчас я всё это сниму, — заговорила с ним.

От звука своего имени парень дёрнулся, в глазах мелькнуло не то узнавание, не то — ещё больший страх. — Ты понимаешь?

Короткий нервный кивок.

— Хорошо.

Наручники растаяли, а камень-ключ ощутимо потяжелел. Белобрысый нервно потёр запястье, ухватился за ошейник, напряжённо глядя на меня.

— Здесь дети. Они не враги. Нападать на них нельзя. Понимаешь?

Ещё один отрывистый кивок.

— Хорошо. Я снимаю.

Стоило растаять ошейнику, который сдерживал всю магию, включая оборот, и очертания Кергала смазались, потекли.

Через удар сердца передо мной уже поднимался на кольцах собственного хвоста серебристо-зелёный змей — гораздо красивее, чем на снимке. А ещё через мгновение он уже распрямился пружиной в прыжке к окну.

Не успел бы, дурак, только в щит врезался и, не дай Создатель, поранился осколками! Но проверить это, к счастью, не удалось: откуда-то сзади и сбоку, из-за моей спины метнулась белая молния, и на мраморном полу портального зала сплелись две разноцветных ленты змеиных тел.

Белый был не только старше и опытнее, но ещё крупнее и тяжелее, так что шансов вырваться из такого захвата у мальчишки не было. Некоторое время в напряжённой тишине слышалось только невнятное шипение — понять змею в обороте может только другая змея, чем они нередко пользовались во время войны. Правда, им это не особенно помогло: порталы и иоры, связные артефакты, на практике оказались гораздо полезней.

— Шел, а у тебя тоже такие вот пёрышки вырастут? — нарушил тишину звонкий детский голос.

— Вырастут, — вместо неведомого Шела со смешком ответил Зарк. — Или пёрышки, или шипы, у кого как.

— Я тоже хочу быть змеёй! — решила девочка. — Только красной. Так красивее.

«Шелет и Оташа», — вспомнила я, находя взглядом говорящих. Оба одинаково белобрысые, девочка — так и вовсе хороша, словно куколка, со своими льняными локонами. За змеями она наблюдала с искренним любопытством и совсем без страха, это обнадёживало.