На работу в другой мир. Черная невеста

Под конец он выдал с натянутой улыбкой:

- И разумеется, вы заслужили внеочередной двухнедельный отпуск. За счет фирмы. Еще раз благодарю вас, Евгения Александровна. А теперь можете отдыхать вместе со всеми!

После этих слов шеф, который все это время сопел рядом со мной, тут же подхватил меня под руку и потащил в коридор, нашептывая на ухо:

- Ты молодец, Михайлова, не подвела! Молодец, я в тебе не ошибся. А теперь можно и расслабиться.

Мимо прошла высокомерно-красивая Крутилина, мазнула по мне взглядом как по пустому месту, скривила губы улыбкой и нырнула в кабинет к генеральному.

А шеф все тянул меня за руку в сторону и твердил, что надо выпить. Расслабиться. Праздник.

Я нервно стряхнула его руку, пусть идет мужик, расслабляется. Ушла к себе в комнату. А кругом люди. Всем уже было весело. И все как-то странно на меня поглядывали. Не поймешь, то ли сочувственно, то ли с презрением.

Села за стол. Провела ладонями по столешнице, задумалась. А в душе стал медленно подниматься протест.

Все на круги своя? Сиди Женька Михайлова, паши и молчи в тряпочку, пока не возникнет новый прорыв, который затыкать некем.

Надо ли оно мне? Быть спецом до востребования по месту надобности?

И что-то внутри сказало - НЕТ.

Был у меня под столом картонный ящик от бумаги А4, я в него рабочие папочки складывала. Вытряхнула все, механически переложила туда свое барахло. Потом написала заявление об уходе, и прямо к генеральному.

Так уж совпало, что секретарши на месте не оказалось, а в кабинете директора меня явно не ждали.

Генеральный курил расслабившись, галстук в сторону, лицо лоснится, довольное. Спросил нетерпеливо, явно желая поскорее отделаться:

- Вам что, Михайлова? - И привычно повозил по пепельнице пальцем.

Ирина Крутилина сидела напротив, закинув ногу на ногу, в руке сигаретка. Глянула на меня с насмешливой улыбочкой. И с жалостью.

Собственно, я собиралась тихо уволиться. Но вот эта вот улыбочка... И жалость.

- Ничего особенного, Арнольд Янович.

Прошла к столу, ловко ухватила у него из пальцев ту самую драгоценную пепельницу-вагину и от всей души грохнула о край стола.

Только осколки брызнули в стороны.

Арнольд Янович глаза вытаращил, дернулся ловить свой фетиш, да поздно.

Ах-ах, какая досада... Окурки рассыпались по новенькому дорогущему белому ковру, полетел пепел. И на документы на столе, и на мадам Крутилину. Та вмиг утратила всю свою вальяжность, взвизгнула и подскочила, ругаясь на чем свет стоит.