(не)винная для (не)кроманта

На пороге маленькой комнатки она судорожно оглянулась, будто ища глазами кого-то, но всё же вошла в неё, словно в темницу.

Вскоре она выскочила обратно, заплаканная и напуганная. Вслед за ней шла одна из бабок. Петреус посмотрел на повитуху, та коротко мотнула головой — невинность нарушена.

Петреус гневно глянул на Белинду. Девушка бухнулась перед ним на колени:

— Просите, господин! Я виновата перед вами. Безмерно виновата. Но мне было так одиноко последний год. Игнациус умер, вы заняты своими делами, на меня никто не обращал внимания… Даже бесчисленные учителя разъехались… Я…

Некромант шарил руками вокруг себя, силясь найти свой посох, да тот на счастье остался в кабинете.

В его глазах плескалась злоба, казалось, он задушит несчастную собственными руками. Белинда нервно сжалась, отползая назад. Глаза Ксандра расширились, рот открылся, он замер, не зная, что ему следует предпринять.

И никто не обратил внимание, как один из дружинников, нёсший вахту у трона господина, бочком-бочком продвигался к выходу.

Голова его вжалась в плечи. Он явно старался не привлекать внимания собравшихся.

— Вон! — гневный… нет, скорее, истеричный крик Петреуса разнёсся по всему замку. Дружинник вздрогнул и припустил бегом к выходу. — Вон из моего дома! Чтоб глаза мои тебя больше не видели! Вон!

Белинда вскочила на ноги и понеслась прочь из зала и из замка. В чем была, не оглядываясь, она добежала до Больших Пеньков. Там кинулась в ноги купцу, собирающему караван во владения Вацлава Новака.

Видя отчаяние девушки, купец согласился отвезти её в родную деревню — Грязища.

Родители, выслушав покаяние дочери, покидали в телегу самое ценное, да и отбыли с тем же караваном, подальше от гнева некроманта.

Впрочем, некромант не спешил расправляться с несостоявшейся женой и её семьёй… Гнев на удивление быстро покинул его. Сразу после того, как он лишился помощника, зато приобрёл ещё одного сторожевого зомби. Место злости заняло уныние.

— Неужто я так многого хотел? Мне и нужна то была всего одна невинная девушка. Чтобы к ней никто до меня не прикасался. Это так много? Неужто я не достоин быть первым хотя бы для одной?

Его взгляд невольно скользнул по винной бутылке, приготовленной для предстоящего празднования.

— Ну хоть в том, что к ней никто до меня не прикасался, я могу быть уверен.

Петреус схватил бутылку и с нескрываемым наслаждением откупорил её.