Плюс-минус магия

– Они не убийцы, Паучиха, – вздохнул Трент и всё же присел на предложенную ранее скамью. – Их задача следить и сблизиться по возможности.

– А потому ты выбрал писанных красавиц для этого задания, – рассмеялась Ведьма, рассмотрев девушек у входа. – Часто ты так вербуешь людей?

– Не особо, – покачал головой Трент. – Хотя случаи были.

– Может быть, – Ведьма подсела к Магистру, – задержитесь чуть-чуть? Я могу обучить паре хитростей твоих спутниц…

– Мы торопимся, – вздохнул Трент. – Боюсь, что работать надо быстро. Сама знаешь, что не за горами.

23 Школьная пора

Во время последней недели больничного Витю таки отправили в школу. Сотрясение мозга – дело конечно хорошее, но парень и так много пропустил, отлёживаясь дома. Благо, голова уже не болела, да и галлюцинаций давно не было, хоть и подташнивало иногда. Родители, видя улучшающееся самочувствие сына, настояли, что вернуться к погрызенному граниту науки всё же стоит. Да, он не вкусный, но образование всё же важно.

Посмотрев в зеркало, рыжий паренёк закинул лямку рюкзака на плечо и вздохнул.

Вроде мешки под глазами стали меньше, хотя точно сказать Витя не мог. Со стороны виднее. Ещё один тяжёлый вздох, и Виктор вышел из дома, предвкушая серый день в компании неуравновешенных школьников. Себя таковым он точно не считал. Выходил парень сильно раньше, чтобы успеть зайти за Марго. Девушка в инвалидной коляске умела скрасить даже самый серый день, да и училась в параллельном классе.

Где-то на вершине Альп в затерянном в пространстве замке Шейн нежились на диване две суккубы.

Удивительно, но Силайн и её дочь Адель сумел примирить обычный парень, которого старшая суккуба даже ни разу не видела. Всё, что Силайн знала о Викторе, было со слов её ненаглядной дочурки, по уши влюблённой в парня.

Когда женщина узнала, что у Адель уже имеется объект обожания, она не на шутку рассердилась, движимая ревностью, характерным инстинктом всех суккуб, но в отличие от младшей суккубы, Силайн понимала, что «хочу» и «надо» – вещи разные. Да и на любимую дочку злиться долго она не могла, точнее, она совсем не могла на неё злиться.

Какая тут злость, когда Адель так мило дуется, потешно теребит ткань платья, а её глаза так ярко блестят?

– Ади, я так тебя люблю, – прошептала Силайн, расчёсывая белые волосы дочурки, лежащей головой у женщины на коленях.

– Я тоже люблю тебя, мам, – покраснев прошептала Адель, краем глаза наблюдая за Витей.

Ох уж этот возраст, когда любовь к родителям кажется чем-то неправильным.