Ключ от Шестимирья

— Мы что-то нашли. Точнее кого-то.

Нахмурившись, Аран тут же пошел в указанном направлении и меня опять потащил за собой! Собачка я ему что ли?!

Длинными кольями и мечами воины вытаскивали что-то из лавы. Присмотревшись, я опознала скелет с непонятным устройством, отходящим в обе стороны от спины.

— Это сунтур, — глухо произнес Аран. — В боевых доспехах и полной ипостаси. Видимо, поэтому уцелели хотя бы кости. Необходимо немедленно рассказать отцу. Разделим группы прямо сейчас.

Тебя, — он указал на меня, — спросят и об этом, — он подтащил меня ближе к обуглившимся останкам и подтолкнул к ним.

— Значит, меня?! — взревела я. Иголочки морозного холода укололи пальцы и внутреннюю сторону ладоней. Я сжала руки в кулаки и со всей силы развела их. Жгут лопнул и, раскрошившись ледяной крошкой, осыпался к моим ногам.

Ни страха, ни удивления — ничего, только ярость.

А потом взгляд упал на иссохшую землю, и я заметила, как ветвистая трещина стремительно проламывает поверхность от края воронки до самых останков.

Сунтур, оказавшийся на ее пути, пошатнулся. Словно в замедленной съемке я видела, как он падает, и понимала — еще мгновение, и он превратится в дымящуюся кучу, подобную той, что валяется неподалеку.

Гнев. Всеобъемлющий, жгучий и не мой! Заставляющий всей душой ненавидеть чуждую этим местам, ядовитую и губительную стихию. Он захлестнул с головой, и прежде, чем осознать, что делаю, я взметнула вперед руки, и из них вырвалось нечто обжигающе холодное, уже через мгновение превратившееся в корку льда прямо под ногами несчастного.

Сунтур упал, но уже не в черное пламя, что погасло не только вдоль трещины, но и по краю всей видимой части воронки.

Странно опустошенная, я покачнулась, взор заволокло дымкой. Последним, что увидела четко, были глаза Арана. Непонимающие, неверящие и испуганные.

«Неужели за меня?» — мелькнула мысль и утонула в темноте.

Пришла в себе я под ругань Рена.

— Шпионка, да?! — кричал он. — А если бы она не справилась с таким всплеском?!

— Мы немедленно отправляемся к Оракулу, — спокойно произнес Аран и подхватил меня на руки.

— Что ты делаешь? — забрыкалась я. — Отпусти!

Но этот непробиваемый громила только крепче сжал меня. Так, что стало тяжело дышать. Ненависть к нему обожгла, на глаза навернулись злые слезы, и я вспомнила о родителях.