Отвергнутая

— Что теперь? Мне нужно одним из этих кинжалов пустить себе кровь? Может, у тебя где-то животинка припрятана для жертвоприношения? Или ты заманил меня сюда, чтобы принести в жертву?

Алексей возмущённо закатывает глаза, поражаясь моей фантазии.

— Ты насмотрелась западных фильмов. Нет. Тебе ничего такого делать не надо. Просто посмотри в зеркало. И мысленно представь свои желания, а потом направь их в него, обращаясь с мольбой. Это и должна быть твоя молитва. Искренняя, с полной отдачей. А потом увидишь, что будет, — он притягивает меня к себе, целуя в лоб.

— Не бойся, всё получится.

Я киваю, вставая перед зеркалом и закрывая глаза, и слышу, как он стягивает с него полупрозрачную ткань. Повеяло холодом и теми неповторимыми запахами, что витали в лесу звериной изнанки. Послышалось воронье карканье, треск ломаемых ветвей и приглушённый стук дождя.

Позади меня встаёт Лёша, обнимая за плечи и шепча:

— Не открывай глаза, пока не будешь полностью готова.

И я представляю себе свои мечты. Все те несбыточные желания, о которых не смела и думать.

Признание. Успех. Довольные лица родителей, обращённые ко мне. Красота, от которой трудно отвести взгляд. Одобрение. И сила. О да, я так мечтаю уметь делать что-то необычное! Управлять ветрами, двигать предметы силой мысли, влиять на чувства других, слышать и видеть больше, чем остальные. И чтобы рядом со мной были такие же избранные, разделяющие мои грёзы. Я хочу быть той, про кого говорят: в ней что-то есть. Она особенная. Она уникальная.

Я так глубоко погрузилась в свои фантазии, что Лёша сжал мои плечи, намекая, что пора действовать. И я сделала то, что делала лишь единожды в детстве по совету религиозной бабушки, хотевшей, чтобы я крестилась и обратилась к Богу. Я начала молиться звериным владыкам.

Начала просить их исполнить мои желания, давая обещание отдать всё, что есть, чтобы служить им в обмен на них. Я всё вложила в эту мольбу, а потом открыла глаза и посмотрела прямо во тьму.

И зеркало треснуло.

* * *

В груди закололо с такой силой, что я упала на колени, пытаясь унять боль.

Растирая грудь, я уставилась в треснувшее зеркало, теперь отражавшее испуганную меня и поражённого Алексея. Он хмурится, явно не понимая, что случилось, а потом догадка проскользнула по его лицу, и он с каким-то презрением перевёл взгляд на меня.

— Что произошло? Почему ничего не вышло? — расстроенно спрашиваю я.

— Они отвергли тебя. В тебе не оказалось ничего, что могло бы им послужить.