Отвергнутая

Со мной он словно ядовитая ящерица в белом пальто — вроде бы помогает ужиться со светочами, даёт стоящие советы и защищает, если мастера слишком усердствуют, но за всей этой заботой скрывается тонкий холодный лёд. Он помогает исключительно ради иллюминэ.

— Она хочет помочь мне с моими силами, — дрожащим голоском говорит Алиса. — Её слова что-то разбудили во мне, и я смогла выполнить задачу Николая.

— Вот видишь? Ты сама знаешь ответ, — улыбается он, а потом замечает меня.

Его улыбка сменяется поджатыми губами и таким укоризненным взглядом, что я сама сжимаюсь, насупившись.

— Просто я так устала от всего! Этот месяц — сплошной марафон без передышек и отдыха. У меня уже извилины в мозгу стёрлись, настолько всё опостылело! Эта сила выматывает сильнее, чем занятия в спортзале, что тоже добавляет огоньку. Всё вместе — невыносимо! — с тяжестью выдавливает из себя Алиса, закатывая глаза. — Только ты мне помогаешь с этим. А Яра будто сама из железа сделана — ни капельки не устаёт, хотя тренируется не меньше, а даже больше, чтобы быстрее наверстать остальных светочей.

— Хочешь шоколадный торт? — неожиданно предлагает Глеб, щёлкая по её носу.

Алиса даже хихикнула от неожиданности, отступая назад.

— Торт? Откуда?

— Сам спеку. Шоколадный-шоколадный. С орехами. Тебе он точно понравится, — утвердительно заявил он, демонстративно облизывая губы и подмигивая. — Съешь тортик, и все проблемы отступят.

— Да брось придуриваться, — смеётся Алиса, шутливо тыкая его в грудь.

— Я могу помочь, — вступаю я, выходя из тени. Мне было крайне неловко видеть их вместе, учитывая, что я сама испытывала к Глебу. Это просто убивало меня, но улыбка, что расцветала на губах моей подруги рядом с ним, была дороже всех неудобств. — Аля, прости за всё. Я просто очень переживаю за тебя. За то, что тебя ждёт. И хочу помочь как можно скорее достичь мастерства.

Она разворачивается ко мне, скрещивая руки на груди и сильно щурится, но притворно.

— Хочешь, я стану вывернутым наизнанку ёжиком? Никаких колючек, сплошная розовая вата! Буду из угла тихонько фырчать, но ничего более, — складывая руки домиком и ловя довольную ухмылку Глеба, говорю я.

— Я тебя умоляю! Всё нормально! — весело смеётся Аля, а её слёз как будто и не было. Она непринуждённо берёт за руку Глеба, кладя голову ему на плечо, продолжая заливисто хохотать.