Муравьиный мед

Весь секрет в том, что только ты действительно будешь знать, насколько хорош твой танец. 

Кессаа почувствовала, как забилось сердце. Она столько раз представляла, как будет танцевать, но сейчас ей казалось, что она не готова к танцу. Все то время, пока Илит омывала ее, смазывало тело маслами, расчесывала волосы, девочка пыталась вспомнить движения, которые ей предстоит исполнять, но ничего не приходило в голову. Илит запахнула на ее груди платье, прихватила на один узел широкий пояс, поцеловала хозяйку и отошла в сторону.

Коридоры храма Сади были пустынны и темны. Редкие светильники освещали только арки разбегающихся в стороны новых коридоров или дверные проемы замерших в ночи келий. Камень холодил босые ноги, но не мог заглушить жаркое биение в груди.

- Успокойся, - прошептала Мэйла, стискивая пальцы Кессаа, и отчего-то зло добавила непонятные слова. - Вот уж не знаю, такой ли доли для тебя хотела твоя мать?

Кессаа уже хотела спросить Мэйлу, что она знает о ее матери, но тут чужие глаза блеснули в одном из коридоров, и пронзительный взгляд обжег кожу.

- Ирунг, - прошелестела Мэйла, когда человек остался позади. - Имей в виду, что ты танцуешь одна, но даже если бы весь Скир наблюдал за собой, ты должна танцевать так, как будто никого нет кроме тебя.

- Неужели кто-то рискнет войти в зал во время танца? - испугалась Кессаа.

- Не думай об этом, - отрезала Мэйла. - Я уверена только в одном, сегодня под крышей главного зала не будет неугомонной девчонки, которая любит протискиваться через тайные ходы.

- Как... - попыталась пролепетать что-то Кессаа, но наставница прижала палец к ее губам и толкнула тяжелую дверь.

В храме царил полумрак. Мэйла зажгла факел, поочередно прошла вдоль светильников, накрыла их металлическими крышками и приблизилась к алтарю. В свете задрожавших лепестков огня четырех ламп лежащий на плите Сади показался Кессаа живым. Она мгновенно забыла и о словах Мэйлы, и о колючем взгляде Ирунга, и о том, что сейчас ей предстоит танцевать.

- Закрой за мной дверь.

Тяжелые створки бесшумно прильнули друг к другу. Кессаа повернула выполненную в виде когтистой лапы дверную рукоять и шагнула к алтарю. Пальцы словно сами распустили узел и легкое платье скользнуло прохладой по груди и по бедрам. Еще один шаг, ткань задела ноги и алтарь стал еще ближе.