Муравьиный мед

Да, Тирух магию на торговцев наведенную распутывал, удалось что-нибудь вызнать?

- Почти ничего, - еще сильнее изогнулся слуга. - След слабый, скользкий.

- Скользкий, ты сказал? - Арух окаменел над блюдом.

- Именно, что скользкий, - заторопился Синг. - Тирух сказал, что пальцы у него словно слизью покрывались, когда он нить пытался поймать.

- Немедленно перевернуть весь город! - Арух побледнел и выплюнул непрожеванное мясо. - Каждый постоялый двор, каждый трактир! Соглядатаев распустить по лавкам и площадям! О всяком иноземце, что в глаза бросится, докладывать.

С колдунов глаз не спускать! Забудьте пока о баль. Айру с отрядом стражников - в Скочу! Тируха - в Ласс! Если у любого подозрительного искра в левом глазу мелькнет, убивать на месте!

- Какая искра? - не понял Синг.

- Вот такая! - прошипел Арух и оттянул пальцем нижнее веко.

Заблестели зеленым, заискрились огни в глазу колдуна, заставили слугу пригнуться и зажмуриться.

- Слушаюсь, - Синг почти ткнулся носом в собственные колени. - Все сделаю и доложу.

- Доложишь! - Арух сорвался на крик. - Собери мне лучших воинов конга! Тридцати человек хватит! И я в Скочу поеду!

 

 

- Не люблю я, когда вместо снега пыль, - ворчал Касс. - В мороз она холоднее снега кажется, да и удовольствия никакого, если на рожу или на руки сядет!

Кавалькада стражников с изображением собачьих голов на доспехах приближалась к цитадели Ласса. Только у троих не было знака дома Олли на одежде. Рядом с уверенно сидящим на крепком жеребце стариком Кассом ехала Тини, да две черных тени не отставали от нее ни на локоть.

Едва зубчатые башни показались над деревьями, Касс прекратил беспрерывную болтовню, которой потчевал Тини третий день пути, забыл о старческих болячках и неудобствах зимней дороги и с восторгом уставился на вырастающие впереди укрепления. Он уже столько раз рассказал жрице храма Сето, как именно его предки, воины дома Олли, заложили в устье реки Даж неприступную крепость, замуровав в основание всех четырех башен живьем по огромному псу, что Тини могла бы подробно описать каждую из собак.

Старик порядком надоел жрице. И то ведь, растянул обычное двухдневное путешествие на три дня, почти в каждый встречный трактир сворачивал, чтобы погреться, испробовать местной стряпни, и всякий раз потом плевался и крыл эту стряпню последними словами, и так - до следующего трактира. Хорошо еще, что пятьсот монет, полученных от тана дома Рейду, неизменно настраивали Касса на благодушный лад.