Муравьиный мед

Даже мерцающее пламя костра в конце узкой улочки казалось бледным пятном на фоне голубоватого свечения, которое пронизывало все - камни мостовой, полуразрушенные стены, обваленные кровли, разбросанную утварь, аккуратно усаженных вдоль линии зданий мертвых. Десятки мертвых. Стена второго круга была рядом, и открытые ворота ее напоминали пасть древесной змеи, только что сожравшей хвойного светляка.

- Вот так хоронят мертвых сайды, - почему-то усмехнулась Рич. - Ты все запомнил?

- Все, - прошептал Зиди. 

- Так смотри, вряд ли когда еще увидишь.

Она выпрямилась настолько, насколько позволила скрученная немощью спина, постаралась задрать уродливый подбородок, поднесла старческие ладони к лицу, открыла беззубый рот и потянула, потащила оттуда что-то темное и тягучее, отвела в сторону руку, отбросила петлю пепельной ткани, и еще сделала взмах, и еще. Мгла, распускаемая Рич, падала на землю, впитывалась в камни, покрывала их черной слизью, и брызги, отлетающие к ближним мертвецам, заставляли их вздрагивать, словно живых от кипятка.

- Все, - устало выдохнула колдунья.

Она вновь стала прежней. Только лицо покрыли капельки пота, да тени под глазами стали глубже. Да куда-то исчезли округлость щек и плавность движений.

- Нащупай, - прошептала Рич. - Нащупай желвак под языком. Достань его.

- Что это? - спросил Зиди, неожиданно почувствовав трепетание скользкого лепестка. - Что?

- Обрывок чужой смерти, - Рич шагнула к нему. - Открой рот.

Тонкие пальцы неожиданно стали жесткими, как скобы на конской сбруе.

Колдунья ухватила лепесток и рванула его на себя, погрузив Зиди во тьму, заставив его мгновенно почувствовать, как смертельный холод отрывается от пальцев ног и, раздирая внутренности и сосуды, исторгается наружу. Кровь ударила в голову, волны жара и холода, сменяя друг друга, пробежали по телу. Ноги задрожали. Стиснув зубы, чтобы не завыть, Зиди открыл глаза, пошатнулся, но не упал лишь потому, что упала Рич. Осела безвольным, придушенным ловчей петлей зверьком.

- Холодно, - донесся тихий голос.

Глава десятая. Вожделение и смерть

- Они пошли через Суйку, - Ирунг вдвинул изящный кинжал в ножны. - Люди Аруха еще продолжают обыскивать гостиницы и трактиры Омасса, усиливают посты в Борке, но даже Арух уже это понял. 

- Я говорил с Седдом, - раздраженно заметил Димуинн. - Тан Креча сказал, что Зиди - здравомыслящий раб, если о рабах можно сказать что-то подобное.

- Можно, - Ирунг кряхтя, поднялся со скамьи.