Проклятие Анершерата. Последний вызов

Чутьё вопило и требовало держаться от этой девицы подальше, но как это исполнялось, мы уже прочувствовали. Потому что настораживала она только с одной стороны, в то время как с остальных манила всем тем, что я привык видеть в своих мимолётных связях.

— И мы снова возвращаемся к вопросу, откуда ты взялась, малышка Алтан, — прищурился. Подошёл ближе, приподнял её лицо за подбородок. — Последний раз мы встречались в эле перед тем, как с Элом пустились в обратный путь до Оришан. Как и почему ты оказалась здесь?

И какого шаргха посмела тронуть мою семью!

Но это недоговариваю, хотя злость прекрасно замаскировалась под власть.

— Я расскажу, — улыбнулась Алтан, её руки скользнули по моим плечам. — В тот день, когда...

Заставил её замолчать, огладил нижнюю губу.

— Только когда я попрошу. А сейчас оденься и пусть здесь всё уберут, — показательно задержал взгляд на испачканном платье. — Алек?

— Заперт в своей лаборатории, — потупилась Алтан. — Я боялась, что он нам помешает, неправильно всё поймёт.

А происходящий психоз можно как-то понять?

— Прикажи накрыть ужин, — поморщился. — И освободи Торнграва, он должен на нём быть.

На столе накрыта дичь, за столом тоже не всё нормально. Я сидел во главе огромного резного стола из цельного куска дерева, по правую руку расположилась Алтан, по левую Алек — пришибленный и отстранённый, он смотрел вглубь себя. Вспоминал милую маленькую крошку Алтан?

— Лекарь Торнграв, — поднял бокал.

— Ваше высочество, — криво улыбнулся тот отвечая.

— Владыка, отец, — как бы между прочим напомнила Алтан.

— Знаю, — медленно отозвался Алек, поднял взгляд. — Только с чего вдруг именно ты решила его исполнить?

Алтан медленно насадила кусок мяса на вилку и только потом с улыбкой подняла взгляд.

— И придёт она, сила, светлее которой ещё не видели. В самый трудный час она поможет, но потребует плату. И содрогнётся мир, очищаясь от могильной скверны и чёрной боли. Грифон падёт, открывая новый, лучший мир. И рухнут границы, и станут люди одной кровью и будут жить в счастье и благодати.

Резкий удар кулаком по столу был, в общем-то, закономерен. Алек угрожающе приподнялся.

— Ты посмела напасть на императора, — тихим, грозным голосом. — Решила, что можешь вершить судьбы, девчонка? Никакое пророчество не стоит жизни. Особенно такой выдающейся и...

Недоговорив, Алек пропал в знакомом светлом сиянии.