Академия соблазна. Дурнушка из преисподней

Закрываю глаза и для верности накрываю лицо ладонями.

“Я здесь, Каэль”, — я не произношу этого, скорее, стараясь погрузиться в теплые ощущения из наших общих снов, пытаюсь найти его сама. — “Я хочу тебе помочь, но не знаю как”.

Я уже понимаю к этому моменту, что его сознание ему не принадлежит. Тот, кто сейчас управляет телом рыжеволосого демона, пытаясь сражаться с Дэмианом — это совсем не Каэль.

И как мне помочь ему вернуть свое тело? Это вообще…Возможно?

Сквозь бесконечную, превратившуюся в одну большую нескончаемую вспышку боль, я четко ощущаю “зов” крыльев, что начинают нестерпимо зудеть в лопатках.

Позволяю интуиции снова взять надо мной верх — в конце концов, какие у меня еще варианты? Кое-как поднимаюсь на ноги, стараясь держаться пальцами за шершавую стену, и только встав, понимаю, что мне, в общем-то, это и не нужно…

Не нужно стоять на ногах.

Позволяю крыльям увлечь меня вперед, словно я не человек, не ангел, а разъяренный и раненый хищник, который ничего не видит перед собой, кроме окровавленной добычи.

Врезаюсь в опасный, бешеный поединок Дэмиана и Каэля, отбрасывая последнего в сторону…

…И прижимаю его всей собой к земле, заставляя взглянуть себе в глаза.

— Борись, мать твою, — рычу я ему в лицо, прежде чем тот, взревев от ярости в ответ, не отталкивает меня просто с нечеловеческой силой.

Слышу краем уха, как пытается вмешаться Дэмиан, но я отмахиваюсь от него, понимая, что любое распыление внимания может обернуться смертью, и не обязательно моей.

Из последних сил снова бросаюсь вперед, точнее, это делают крылья, направляя меня в воздухе, потому как сама я вряд ли была бы способна сейчас даже встать — кажется, я и впрямь уже на последнем издыхании.

Сбиваю Каэля с ног, точнее, того, кто сейчас овладел его телом. И изо всех сил бью по лицу, потому что это единственное, что я вообще могу сейчас сделать.

— Прочь. Из тела. Моего. Друга!!.. — слышу свой истеричный, вопящий голос словно бы со стороны.

…И последнее, что я успеваю увидеть, прежде чем лечу в сторону и больно бьюсь спиной и головой об каменный свод, как на мгновение лицо Каэля искажается в какой-то неясной, потусторонней борьбе.

Я не чувствую себя больше человеком.

Никто не смог бы сохранить в себе остатки человечности после такого.

Все время находясь на грани борьбы с самим собой, пределом своих возможностей и границами допустимого — неизбежно начинаешь стирать из памяти то, что тебя определяло.

Именно с таким чувством я нахожусь в болезненной тьме.