Академия соблазна. Дурнушка из преисподней

А даже если и не самой высокой — мне как-то не до того, чтобы смотреть по сторонам. Мне хватает лишь одного взгляда вниз, за край, чтобы понять, что там — лишь мгла и красноватый туман.

Смерть.

— Андрас… — дрожащим голосом произношу я, все еще не веря до конца в происходящее. — Прошу…

Да, я очень быстро умею переключаться от “нахлестаю говнюку пощечин” до “буду молить его о пощаде”.

— Ты сама задала мне вопрос, Ариана. Вероятно, пришло время тебе все узнать.

— Ч-что узнать?Никогда бы не подумала, что боюсь высоты.

Но вот так стоять на самом краю, боясь пошевелиться, зная, что за твоей спиной чокнутый рогатый черт, у которого на уме бес знает что — это, знаете ли, удовольствие так себе. У любого бы коленки задрожали на моем месте, в ком еще остались крупицы самосохранения, ага.

— Клото родила свое дитя от того, кого совсем не любила. В жилах твоей матери текла кровь того подонка, что надругался над ней… И в твоих она сильна, как никогда. Потому я и искал тебя. Такую, как ты.

Я тем временем нахожу в себе силы развернуться к Андрасу вполоборота. Медленно-медленно.

Что он такое говорит?

Надругался? Родила дитя? Поэтому искал меня? В моих жилах его кровь сильна, как никогда?

Мысли путаются так же сильно, как дует здесь ветер, грозящий в одно мгновение пошатнуть мое и без того слабое равновесие.

— Такую… Как я?

Да, на более умные и осознанные вопросы я сейчас не способна. Мое и без того бедное сердце, стучащее от ужаса перед возможностью свалиться вниз, теперь и вовсе сводит безумной тревогой и волнением.

К горлу подкатывает тошнота.

Мне кажется — еще немного, и от переживаний я могу потерять сознание.

— Ты поймешь, — выдыхает Андрас и я успеваю увидеть только лишь его руку, что он резко выставляет вперед.

И слишком запоздало понимаю, что он сделал.

Только в ту секунду, как беспомощно взмахиваю своими в воздухе, теряя опору под ногами.

Все, что я могу сделать — это зажмурить глаза и кричать. Кричать от неописуемого ужаса приближающейся гибели.

Так все и закончится.

Боже, сколько мне еще раз вот так переживать мгновения своей смерти?

При том, что я совсем, совсем, совсем не хочу умирать?

Ужас и страх внутри меня плавятся в какую-то совершенно новую форму эмоций, переходя через все стадии злости, гнева, ярости, отрицания и понимания.

Принятия.

Огонь, что жжет изнутри и разум, и тело, вдруг утихает и ему на смену приходит безумная эйфория.

Наверное, это и есть смерть.