Тайна госпожи Жанны

»

Строчки ложились аккуратно и красиво, выводя завитки и мягкие линии. Чувствовалось, что девушка, писавшее это, верила в счастье.

Следующие записи были совсем короткими и сухими. В них совсем не было эмоций, казалось, что они остры, угловаты, словно колючки, которым покрылось сердце девушки:

«Сегодня мне исполнилось 20 лет.

Супруг даже не вспомнил об этом событии, снова наказав меня и заперев в комнате на хлебе и воде. Его родственники словно сговорились, выставляя все мои действия в самом невыгодном свете. И чтобы не произошло в поместье – во всё обвиняли меня.

Сколько смогу продержаться ещё – не знаю. Внутри меня поселилась боль и разочарование, уныние и пустота.»

И новый лист, на котором застыли соленые капли:

«Сегодня мне исполнилось 25 лет.

Не могу сюда написать что-то нового – всё идет, как и прежде. Добавились только упрёки в моей несостоятельности как супруги, что не может родить ребенка. Моему супругу, барону Лихачёву исполнилось 55 лет и у него две любовницы. Как это возможно – я не понимаю?! (Неужели в постели можно что-то чувствовать кроме омерзения и отвращения?) Родственники мужа только рады новым издевательствам.

Пару месяцев назад мне сообщили, что отец умер в своем поместье, оставив всё своё имущество моему сыну. Осталось только его родить.»

На следующей странице был приклеен засушенный цветок, словно память о чем-то прекрасном, но умершем… Надежде на счастье?

«Сегодня мне исполнилось 28 лет.

Вот уже десять лет, как замужем, а пару месяцев назад узнала, что беременна и сразу сообщила мужу.

Явные издевательства и оскорбления прекратились. Он даже распорядился хорошо кормить меня, чтобы не падала больше в голодные обмороки и выносила его наследника.

Каким он будет, мой малыш?»

Следующая запись несла столько боли и отчаяния, что у Бориса даже сердце сдавило. Хотя, до работы в этом доме он даже не подозревал, что может переживать такие эмоции:

«Сегодня мне исполнилось 29 лет.

Моей доченьке исполнилось уже 7 месяцев. Она мой свет, моя радость и моя маленькая победа над болью и отчаянием, среди которых я жила столько лет.

Супруг очень недоволен её рождением, обвиняя меня в неспособности родить наследника. Муж был так зол, что не пришел даже посмотреть на дочь и махнул рукой, не собираясь давать ей имя. В первый раз в этом доме я была счастлива, дав дочери имя, которое мне нравится.»

И вот уже на следующей странице строчки с изменившимся почерком, казалось, написанные второпях:

«Сегодня мне исполнилось 37 лет.