Наречённый для ворожеи

Злясь на Альдону и завидуя носившимся по двору мальчишкам – впрочем, некоторые из них по возрасту были скорее парням, тому же Тавру почти четырнадцать, – Рута принялась мрачно сверлить глазами дверь, и, наконец, была вознаграждена. В маленькую комнатку проскользнула насупленная Дайва.

– Опять куролесила? Высовывалась из окна и отвлекала отроков от занятий? – сходу попрекнула она своим мягким, совсем не страшным голосом.

– Больно они мне нужны, – пристыжено буркнула Рута.

– Да ведь я слышала! И сколько можно называть благородного Ильриха каким-то Илькой!

– То есть если сынок чужеземного барона, то благородный? А я, значит, навоз под лаптями?! – взметнулась с кровати Рута и с видом базарной скандалистки упёрлась руками в свои тощие бока.

Выданная в лечебнице широкая нижняя рубаха моментально свалилась с одного плеча аж до локтя.

– Не навоз, конечно, просто невоспитанная девчонка, – неодобрительно прошелестел ещё один голос, и в комнату вошла главная ворожея лечебницы. – Нравится тебе или нет, Ильрих будет называться благородным по праву рождения.

А вот какой из него получится воин, зависит уже от отрока.

Альдона замолчала, приблизилась и уставилась на дочку ведьмы, не дотрагиваясь ни пальцем. Зрачки ворожеи при этом сузились в крохотную точку. Потом Альдона мигнула, развернулась и, прежде чем выйти, бросила через плечо:

– Здорова. Может теперь носиться и приставать к мальчишкам, сколько захочется.

– Не приставала я, беспременно надо возвести напраслину, – неубедительно соврала уже пустому дверному проёму Рута.

– Дайва, мне-то теперь куда? За ворота и на все четыре стороны?

– А что, хотела бы остаться? – покосилась на неё травница и принялась поправлять сбитый тюфячок на кровати. Вот теперь Рута смотрела на свою бывшую, казалось бы страшно надоевшую постель с грустью. Возможно, следующую ночь придётся провести в поле под кустом.

– Так ведь идти некуда. Родни нет, – понурила голову дочь ведьмы. – Ещё я к тебе и Беру очень привязалась… даже немного к белобрысому…

– Не переживай, тебя не выгонят.

Я нарочно не говорила, чтобы ты сама попросилась, – неожиданно обрадовала Дайва, подавая Руте её собственную рубаху и сарафанчик. Теперь чистые и с заштопанными прорехами. – Переодевайся. Сейчас пойдём к Магистру, он желает с тобой побеседовать.

– Ой, я и в лечебнице помогать могу! – радостно зачастила Рута. – И на кухне, и в саду! Отлынивать не собираюсь!

– Какая глупенькая, зачем же на кухне? – удивилась Дайва.