Наречённый для ворожеи

Медленно распрямилась, нахально и сладко потянулась, и щучкой нырнула в трубу.

Всё это Рута уже не видела, хлопотала над распростёртым телом Тавра, не обращая внимания на никак не успокаивающихся баб. Перевернула напарника со спины на бок и осмотрела рану на затылке, насколько позволили мигом слипшиеся от крови волосы. Потом быстро достала из сумки с зельями два флакона, тёмного и жёлтого стекла.

Жидкостью из тёмного ворожея обильно смочила чистую тряпицу и очень осторожно приложила её к разбитому затылку спутника, ощутив кончиками чутких пальцев вмятину под волосами.

Второй флакон просто открыла и поднесла к носу раненного. Но обмякший, закативший глаза Тавр не шевельнулся.

Тогда Рута сорвала с себя и поднесла к голове спутника один из своих амулетов. Полосатый, золотисто-коричневый камушек в оправе тут же треснул пополам, и ворожея разъярилась. Подняла голову от раненного и обожгла пронзительным взглядом мужика с дубинкой в руках. Тот, начиная понимать что сотворил, с виноватым видом топтался рядом, но от взгляда Руты шарахнулся и припустился бежать.

Подстрекательница, его визгливая жена, завыла вслед мужу, как по покойнику.

– Ну что, зачинщица, окоротить тебя, чтоб впредь было неповадно? – встав с колен, процедила ворожея, сверля взглядом дурную бабу. Потом Рута обратилась к небольшой толпе, собравшейся вокруг. – Разве вы все не ведали, что приедем к вам икотку лечить? На собственных защитников с дубьём кидаетесь!

Притихшая толпа начала быстро рассасываться.

Жители Усмановки бросились прятаться по домам, и вскоре осталась одна лишь зачинщица. Которая вдруг закатила глаза и разразилась собачьим лаем вперемешку с виноватым поскуливанием.

– И эта икотница. Оттого такая взбалмошная, – уже не грозно, но устало произнесла Рута. – Зови, дура, мужиков, надо перенести раненого в дом. Только не к тебе, а где поспокойней. А вот лошадок наших доверю, но если будете плохо их холить, строго потом спрошу.

Напарника Рута устроила у преклонных лет вдовы, дети которой уже жили отдельно.

Велев тётке вскипятить чугунок воды, ворожея опять занялась Тавром и прежде всего осторожно состригла его золотистые кудри. Потом умыла, второй раз обработала рану жидкостью из тёмного пузырька, и подложила под голову скрученное толстым бубликом полотно, чтобы затылок был на весу и не касался постели страшной раной. И только закончив самое насущное, ворожея решила посоветоваться с рунами.