Наречённый для ворожеи

На другом конце которого мечется тоже призрачный, перекошенный от злобы колдун. Рута это видела через ведьмин камень и была страшно горда, что всё-то у неё получилось. Перунова стрела вышибла мертвеца-подселенца из чужого тела, а заговорённая иголка с ниткой поймала тем самым призрачным арканом.

Тем временем недоумевающий Усман, продолжая потирать себе шею, наткнулся на иголку в рубахе и попытался её вытащить.

– Нет бы посидеть спокойно, – пробормотала Рута, забирая иглу и пристраивая её в новое место. Воткнула в занавеску окна, которая немедленно заколыхалась, как от лёгкого ветерка.

Как ни слаб был болтающийся на призрачном аркане колдун, он продолжал вырываться.

Усман немедленно колышущейся занавеской заинтересовался и отправился проверять, откуда дует. Принялся дёргать ситец на окне туда-сюда.

– Вот что ты будешь делать! – возмутилась Рута, которой надоело возиться с дедом, а хотелось срочно поискать в доме Тавра. – Уважаемый, пошли бы вы лучше прогуляться. Хоть в гости к внуку Тёше, мальчонка небось соскучился.

– Нешто у меня есть внук? – уставился Усман на Руту младенчески наивным взглядом. Ворожея в ответ грустно улыбнулась – пребывание колдуна в теле патриарха оказывается сильно того подкосила. Скоро сыновья и снохи начнут делить в деревне власть.

Тем временем Усман вдруг закряхтел и выдал:

– Дочка, оправиться желаю. Просто нет терпенья…

Такая просьба Руту вовсе не смутила, ещё во время учёбы любая ворожея Ордена непременно ухаживает за немощными в лечебнице.

– До отхожего места добежать успеем? – заторопилась Рута.

– Или мне поискать какую посудину?

– Кажись не добегу… – задумчиво произнёс дед и был срочно усажен на небольшую кадушку. Потом выкинет или как пожелает.

Чтобы старик не стеснялся, девушка вышла в соседнюю комнату и была встречена тихим паническим скулежом. Огромный, свирепый с виду волк пополз на пузе к её ногам, и Рута поспешно присела на корточки и обняла его за шею. По сути – впервые приласкала любимого парня.

– Опомнился, чудище? Брехни, если меня понимаешь, – от затопившей её радости Рута принялась зубоскалить, и скулёж напарника из панического перешёл в возмущенный.

– Не серчай, я пошутила. Слушай, а ведь головушка твоя полностью зажила! Пора вытряхиваться из волчьей шкуры, вот только как?

Волколак, нетерпеливо переступая, умильно заглядывал ей в глаза, и некоторое время Рута честно раздумывала, машинально почёсывая оборотня за ушами. Так ничего и не надумала, вздохнула и поднялась с пола:

– Ладно, потом соображу.