Наречённый для ворожеи

– Тогда понятно. Благодарствую, что примчался на помощь первый, – тепло улыбнулась Рута. – Слушай, мне как раз надо повидать Тавра. Пойдёшь со мной или отдохнёшь у костра?

Конечно же Ильрих пожелал её сопровождать, и рядом с амбаром остался отдыхать и пастись чёрный конь. Пугать его огромным волком было ни к чему. Тем более что оборотень, видать от нетерпения, дожидался не внизу оврага у ручья. Вылез наверх и сидел на краю.

Ильриху волколак обрадовался: подошёл, дружелюбно боднул здоровенной башкой в грудь и удовлетворённо вздохнул.

Сын барона отплатил тем же – вдруг боднул оборотня в ответ, в мохнатую щёку. Словно баловались мальчишки, и Рута припомнила, как Тавр долгое время был у Ильки пестуном. Потихоньку обучал и вечно заступался за маленького чужестранца, оказавшегося в Ордене по воле собственной семьи. Но при разнице в годах всего-то в пять лет, и при добродушном характере Тавра, пестун вскоре стал для опекаемого другом. Или даже снисходительным старшим братом – самое первое свидание Ильриха и Руты попытался устроить именно Тавр.

«Но судьба уже давно решила иначе. Что я должна быть не с Илькой, а только с тобой, мой ладушка», – подумала девушка, обласкав оборотня нежным взглядом.

Как нарочно поймал этот взгляд Илька и радостно вспыхнул. Волколак в это время отвлёкся: скосил глаза и принялся вдруг чесать себе бок задней ногой. Руте стало и смешно, и немного обидно.

– Значит так, – решила она, – я ушла опять к амбару, а вы тут уж сами. Соберёмся опять, когда появятся Заряна и Позёмка…

Договорить ей оборотень не дал.

При одном только упоминании невесты принялся скакать резвым щеночком и нетерпеливо поскуливать. Рута окончательно обиделась и пошла прочь. Ильрих же уселся на траву рядом с волколаком и принялся рассказывать другу, где успел побывать с Заряной.

После полуночи, когда Рута полулёжа дремала у костра, Подарок, конь Ильриха, коротко заржал. Из леса послышалось ответное ржание, и вскоре на опушку выехали три всадника, которые тоже направили лошадей к костру.

Вскоре Рута уже обнималась с напряжённой Заряной и очень бледной Позёмкой.

– Тавр жив! – поспешила успокоить их Рута, и Позёмка повела себя по мнению дочери ведьмы странно. Закрыла лицо ладонями и тихо заплакала. – Чего ты? Живой, говорю!

– А нас уверили, что в любую минуту умрёт от страшной раны, – с укоризной произнесла Заряна и покосилась на гонца.

Бородатый Савва в это время еле сполз с коня и потирал себе поясницу.