Шип и хаос. Факультет отверженных

Мерзавец умел чем-то зацепить сердце и вести за собой.

— Приверженность правде — слабость, стоившая нам свободы, а многим — жизни. Сколько нас осталось в Союзных землях? Сотня, а может десяток? Вы и сами знаете, — охотно проговорил арестованный.

Михель посмотрел на декана долгим и внимательным взглядом, точно выискивая в том нечто важное. У рта и на лбу врача пролегли неглубокие морщины, тени под глазами. Путь господина Сакриана в Академию был более долгим, чем вынужденное путешествие Кирстен.

— Вам удалось продержаться в тени много лет, — бесстрастно продолжил Эссар, сохраняя на лице маску скучающего чиновника.

— В Сухой ручей редко добираются с проверками благонадёжности. У местной полиции нет артефактов. Они вызывали отряд из города, получив письмо с доносом. Как же изменились их лица, когда на ошейнике вспыхнули руны. За один миг я стал для этих людей мертвецом. Нет, вредным животным, место которому в клетке.

— Вы использовали магию? Почему кто-то решил сообщить о вас?

— Я никого не виню...

— Сочувствуете? — В тоне Гастона появилась заинтересованность.

— Они не понимают, что завтра могут оказаться на моём месте. Это легко происходит, если нет одного закона для всех.

— Опасные мысли, доктор.

— Полагаю мне нечего бояться. Теперь…

— Так для чего вы использовали магию хаоса?

— Иначе не мог, — уклончиво ответил Михель.

— В этом кабинете нужно говорить правду, — вкрадчиво посоветовал Эссар.

— Ребёнок соседей упал в заброшенный колодец, повредил ногу. Слишком глубоко, чтобы добраться. Селяне ранее сбрасывали вниз мусор и лом.

— И вы применили колдовство, — утвердительно подхватил декан. — Это была «Ловчая сеть»?

— Так и есть.

— Ребёнок спасён?

— Я выправил ему ногу. Всё хорошо.

— И его родители написали донос?

— Такова благодарность для таких, как мы, — сохраняя достоинство, ответил Михель.

Я думала, что Эссар возразит, не пожелает быть причисленным к изгоям, но он спросил о другом.

— Ваша семья? Что с ними? — Эссар не собирался быстро отпускать новую жертву. — Успели проститься?

У меня закипало в груди от бессильного гнева и чувства несправедливости. Мне нравился этот прямой и спокойный доктор, и я всей душой сопереживала беде Михеля.

Мужчина на несколько секунд опустил взгляд.

— Успел.

Потом встрепенулся, вскинул голову:

— Не думайте! Никто из детей не унаследовал моего дара! Они полноправные граждане Союзных земель.