Шип и хаос. Факультет отверженных

Маги Хаоса хорошо различали чужие дарования и их силу. Это знание сразу сделало красавицу менее привлекательной в моих глазах.

— Ведите! — недовольно повторил хозяин.

За одним коротким словом мне почудилось грозное продолжение: «Ведите ведьму, и я займусь ей!»

Я сжала челюсти и под давлением воинов переступила порог кабинета. Взглядом выхватила изящные руки, унизанные дорогими перстнями: мужчина раскладывал на столе бумаги. Он не спеша положил остро отточенный, нестираемый карандаш поверх чистого листа, рядом новую папку для документов.

Я удивилась, что у такой важной персоны нет секретаря. Вероятно, изумление отразилось на моём лице — посмотрев выше, я встретила тяжёлый взгляд серых, точно мокрый булыжник, глаз.

Мужчине на вид было чуть за тридцать. Он оглядел меня, и я немедленно почувствовала себя голой. Краска залила лицо, а в груди свело от вспыхнувшей злости на саму себя. Я не собиралась показывать волнение или смущение.

— Снимите оковы, — велел хмурый хозяин, подписывая смятую бумажку, которую протянул стражник.

Один из воинов с сомнением кашлянул, но достал тонкую пластину с рунами — артефакт, отмыкающий невидимый замок. За всё время пути до Академии я так и не обнаружила его на кожаном ремешке.

Ошейник змеёй сполз с тела. Я с облегчением выдохнула, чувствуя, как возвращается воля свободно использовать дар и желания. Даже ухмыльнулась, но тут же скрыла радость — попробую побороться и докажу, что я не просто слабая девчонка.

Дар незнакомого мага внушал опасения.

Сильное и ровное фиолетовое пламя, видимое только последователям Хаоса, горело в груди предателя.

Я смотрела негодяю в лицо, где застыла гримаса превосходства и скуки; на дорогую одежду, богатые украшения — и скрипела зубами от ненависти.

Стража топталась неподалёку. Гастон Эссар картинно приподнял бровь и резко бросил:

— Вы свободны. Закройте за собой дверь.

Я неожиданно для себя вздрогнула, когда дверь за спиной и правда захлопнулась. Мы остались вдвоём.

В маленьком камине мягко светились и потрескивали кристаллы хаотита. После обработки они давали не только свет, но и тепло.

Я набрала в лёгкие побольше воздуха, готовясь дать отпор.

В кабинете пахло сладкими духами, человеческим телом и… похотью. Сомнений, что произошло в кабинете, пока воины и арестованная торчали в приёмной, не осталось. Внезапное открытие заставило меня испытать неловкость.

Хотя я хорошо знала этот запах, даже привыкла к нему.