Двор теней

- Эя принадлежит мне, - констатировал Магори. – Я запрещаю призывать ее. Возьмите себе любую другую служанку. – Тут Магори выдержал напряженную паузу и чинно добавил: - Принцесса.

Затем он сжал мою ладонь сильнее и вывел из покоев, решительно направившись по веранде. Мы шли долго, но через время я уже догадалась, куда он ведет меня. Эта ситуация меня сильно взволновала. Я помнила, что сделал для меня Магори, что он спас мне жизнь, но то, с каким чувством он заявил на меня свои права, меня несколько покоробило.

Но я не имела права спорить.

Он привел меня к себе в кабинет и не выпустил мою ладонь до тех пор, пока я не оказалась внутри. Затем он закрыл дверь и подошел ко мне ближе. Мурашки побежали по телу от того напряжения, в котором он находился. Я ожидала порицания или наказания, а Магори вдруг сделал то, чего я не ожидала.

- Как ты себя чувствуешь? – Спросил он ласково, спокойно, как будто мы вот уже полдня пребывали на природе и попивали расслабляющий чай.

Я несмело обернулась и заглянула в его темные глаза.

- Все в порядке, Господин, спасибо большое, - заверила я, хотя мой голос дрогнул.

Магори еще несколько мгновений постоял так, а затем направился к своему месту. Когда он сел за свой стол, он пригласил меня сесть напротив. Я быстро села на то же место, которое занимала до этого.

- Как тебе Дом Амоори? – Интересуется снова он.

- Все очень дружны и любезны, - отвечаю спокойно.

- Все ли? – Вскидывает брови Магори, а я в ужасе отшатываюсь, словно Магори может прочитать мои мысли. Не признаюсь до последнего, но не знаю, что в данном случае будет лучше сказать. – Послушай, Эя, я понимаю, что ты не могла отказать Принцессе, но я попрошу тебя на будущее: кто бы ни просил тебя прислуживать себе, ты откажешься. От моего имени. Ты хорошо поняла?

- Да, Господин, - низко поклонилась я.

Магори долго смотрел на меня, а я медленно понимала, что событие, которое свело нас вместе навсегда, останется в его памяти черным пятном моего прошлого.

Вот Магори сидит уже освещенный дневным светом, но тень той мрачности, с которой он смотрел на меня, никуда не исчезла. Он был тем, кем должен быть, но мне почему-то казалось, будто по отношению ко мне он более суров, чем по отношению к остальным.