Поцелуй огня

Бородавки на ее длинном носу напоминали семейство опят на пеньке и покачивались на тонкой ножке от малейшего движения. Мастерский образ! — восхитилась я и вежливо поклонилась.

— Что, милок, попалси? — хихикнула лесовичка. — И откуда только сигнал условный знаешь? А, ты же егерь. Опытный, значицца. Эт хорошо, — она потерла скрюченные, как у птицы, лапы. — Люблю опытных мущщин!

Удивительно, неужели лесовичка не признала во мне фрейру? Лес признал и опасался, а его хозяйка (а кто еще мог повелевать деревьям?) — нет? Конечно, я отлично замаскировалась, без применения магии.

Сказываются занятия в школьном театральном кружке. Но по запаху-то она меня должна была почуять? Да и лес должен был ей шепнуть, что тут за гостья в мужской одежде и мужским лицом!

— И вам не болеть. А где Дркрим? — спросила я, откашлявшись. Голос у меня был изменен под стать внешности, и вот тут как раз нельзя было обойтись без магии, что увеличивало риск разоблачения любым магом… но проглоченная ледышка из погреба заставила сипеть и без магии.

Ведьма почесала кончик носа, шлепнула юркую поганку, подставившую шляпку под ее длинный и кривой коготь.

— А помер Дркрим, милок. Месяц назад помер. Рассыпался от старости. Или от проклятий, — усмехнулась лесовичка. — А я его наследство-то и приняла. И все, с кем мой заклятый родственник договаривался, особо привечаю. Никто из вас еще не вышел из моего леса. И ты не выйдешь, знаток условных сигналов нечисти.

Глаза лесовички сверкнули ядовитой зеленью, окружившие нас деревья скрипнули, сплелись кронами.

А ведь я чувствовала их затаенный ужас. Даже лес понимал, что огненную ведьму удержать невозможно. А его новая хозяйка — не понимала! Почему? Слишком молода? Неопытна? Потому и взяла себе такую жуткую внешность, чтобы уверенности побольше было?

— Кхм… Дай догадаюсь, — хмыкнула я. — Проклятия ваши были?

— А то! — кивнула она, соглашаясь. — Не выжил бы он из ума, не вступил бы в сговор с хозяином Дартауна, не помогал бы ловить герцогинюшек и простых девушек, — и я не стала бы пачкаться.

Но что одному дряхлому уроду, что другому нравилось охотиться на человечек. Ну да, одного достали мои проклятия, достанут и другого. И тебя, егерь. Ты ведь слуга герцога, значит, причастен к его преступлениям. Значит, тоже поплатишься, милок. Как только я натешусь, так и скормлю муравьишкам.

Я вздохнула. Раскрывать мою тайну не хотелось. Но и задерживаться из-за глупого недоразумения тоже.

— Послушай, сестра, я не то, что ты видишь, — решилась я.