Феникс

Благополучно до неё добравшись, он переоделся в форму для фехтования. В этот раз дверь он открыл уверенно, даже не думая осматриваться, как вдруг на пороге выросла горничная, которая всё это время сопровождала его в саду.

— Юный господин, где Вы были? — голос у неё был испуганный и в то же время злой.

— Я увидел, как какая-то тень промелькнула в кустах. Мне подумалось, что там имперский рыцарь, потому пошел за ним, однако оказалась, что всего лишь белочка пробегала. — в ответ облегченно вздохнули. — Сейчас я собираюсь пойти потренироваться, принесите мне в комнату чай со льдом через полтора часа.

— Хорошо, как пожелаете. — горничная поклонилась и ушла восвояси. Эрн же направился к главному выходу из особняка. Голова его была забита всякими разными мыслями. Он был возмущён поведением имперских рыцарей и покорностью матери. «Она серьёзно ничего им не сказала? Неужели дедушка не дал ей понять, что пока она член семьи Дук, никто не имеет права так с ней обращаться? Никто не имеет права так обращаться со всеми нами», — пока мальчик думал об этом, уже вышел из здания.

Ноги сами по себе вели его к тренировочной площадке, где тренируются рыцари. Ему всегда отводили отдельное место, чтобы никто не задел наследника рода.

Вставая в стойки и оттачивая удары, которые даются мальчику тяжело, Эрн продолжал думать о происходящем. Он негодовал из-за поведения отца, из-за того, что тот продолжает общаться с теми, кто не постесняется выступить против нынешней династии, тем самым ставив под удар семью.

Он злился на мать, которая так и не смогла ничего сказать рыцарям. Он злился на имперских рыцарей, которые так неуважительно себя ведут к семье потомственных генералов, коим были дарованы особые права. Весь гнев и негодование мальчик выпускал через деревянный меч. Затем его мысли сменились другими: более тревожными и бунтарскими. Хотя, если честно, назвать «бунтарством» подобное – смех, ведь мысли были куда страшнее и серьёзнее для обычного бунтарства.

Глава 3.

Тиффани

Уже наступало утро, когда девочка направлялась домой, едва передвигая ноги. Каждый шаг давался с трудом, любое движение напоминало о том, что её чуть не убили. Боль была ужасная, но упорство Тиффани всегда было огромным. Она не могла поверить в то, что ей был дан второй шанс. Девочка не понимала чем она это заслужила, однако желание дойти до конца и пойти ещё дальше стало жёстче. «Если уж мне дали второй шанс, то я обязана сделать всё, что могу.