Маяк: Игра света

Сделав пару затяжек и закашлявшись, я затушил вонючку и сунул окурок в оставшийся у пиджака карман. После чего покинул узкий проулок. В самом первом же храме я подошёл к закутку, где торговали защитными амулетами и книгами, и обратился к толстому монаху, похожему на слюнявую плоскомордую собачку с брылами.

— Я хочу приобщиться к мудрости Триединого, но у меня совсем нет денег. — я скроил самое несчастное, но одухотворённое лицо, какое мог.

— А ну, иди отсюда! Богохульник! Знаем мы, куда идёт бумага святых текстов у таких, как ты! — прогавкал он.

Я понял, что перестарался с маскировкой. Интересно, что он имел в виду, говоря про способы применения, уж не идёт ли бумага брошюр на туалетные нужды нищих? Я представил себе это и захихикал. С трудом сдерживая смех, я выбежал из храма, пока монах не позвал патруль солдат. На улице я просмеялся и пошёл к следующему храму. Увы, с тем же результатом, правда, там со мной даже говорить не стали, суровый монах с плечами тяжеловеса сразу указал на выход.

Так и что делать? Ехать домой и отмываться, но тогда я буду слишком богато выглядеть для бесплатных брошюр, да и денег на повторный приезд ещё надо заработать. Тут я заметил маленький внутренний двор у одного из борделей, где было развешено женское бельё на просушку. Убедив себя, что никто из приятелей об этом случае не узнаёт, а в этом городе у меня знакомых нет, я спёр с верёвки юбку, блузку и платок. Я надел это всё поверх костюма и в надежде, что я похож на угловатую, но всё-таки женщину, зашёл в ближайший храм.

— Извините меня, святой отец, я всю жизнь отработала в борделе, а сейчас почувствовала большое желание оказаться под крылом Триединого. Не могли бы дать мне почитать святые тексты, но я не очень грамотна, и денег у меня нет. — я постарался пропищать это как можно более похоже на старушечий голос.

Монах осмотрел меня с подозрением, но был он пожилым и, судя по тому как щурился, видел не очень хорошо в полумраке храма.

— Ты достаточно молода, чтобы отработать стоимость книги.

Давай иди сюда поближе, в этом уголке тебе удобнее будет припасть к моему персту.

Это на что он сейчас намекает, старый развратник. Тьфу ты, гадость какая. Я уже собирался уйти, но потом пришла мысль, сколько ещё придётся бродить в поисках монаха, который не польститься на такую женщину, как я, кажется, они тут не очень разборчивые.

— Ой, я не могу в храме, я же только встала на путь исправления, это неправильно.