Многоликий Янус

Или духу? Как я теперь правильно называюсь?

За этими суетливыми и бестолковыми мыслями я подлетела к манящему источнику света. И оказалась перед двумя одинаковыми овальными экранами.

О! Так я же в голове у Ядвиги! Ну держись, «подружка»! Теперь я буду тебе жизнь портить! Хотя. Да ничего я не буду такого делать! — грустно подумала я. — Меня никто не заставлял, я сама уступила место законной хозяйке тела! Пусть она будет счастлива! А я хотя бы в «окошко» на мир иногда стану посматривать.

С этой мыслью я подлетела к одному из «окон».

Посмотрела и мысленно хмыкнула. Мы находились в какой-то странной комнате, во всяком случае, мне незнакомой.

***

Ларион Саян спешно поднялся на второй этаж и нерешительно остановился у двери Ядвиги. Чуть помявшись у порога, он выдохнул и громко постучал.

За дверью послышались легкие шаги, и девушка сама ему открыла. Ах да! Вспомнил граф, камеристка Марта ведь вернулась прислуживать Авроре! Смущенно улыбаясь, Ядвига присела в реверансе и посторонилась, пропуская мужчину в комнату.

Ларион Саян вошел и осмотрелся. Около большой кровати стояли подаренные им сундуки с вещами Авроры, которые он когда-то с такой любовью выбирал для дочери, и которые та не пожелала носить! Сердце кольнула запоздалая обида. Но мужчина тряхнул головой, отгоняя непрошенные воспоминания.

Сундуки были раскрыты, и почти все вещи из них извлечены на свет божий и разложены на кровати.

Щеки Ядвиги смущенно запылали.

- Ваше сиятельство! Благодарю вас за эти чудесные наряды! – улыбнувшись, сказала девушка. – Они все такие красивые! И туфельки! И все моего размера, как на заказ! – И ее лицо снова озарила искренняя улыбка.

- Не стоит благодарности! – ответил граф и почувствовал себя неловко, тем более в свете того, зачем он явился к своей спасительнице. Заложив руки за спину, мужчина нервно прошелся до окна. И резко развернувшись, заговорил:

- Ядвига! Я очень благодарен тебе за свое спасение и, клянусь, что не забуду этого! Выслушаю любую твою просьбу и постараюсь ее выполнить! Но дело в том… – граф замялся, теребя рукой кружевной манжет батистовой рубашки, и, бросив на девушку короткий взгляд, продолжил:

Сегодня утром моя дочь очнулась! На лице мужчины робко промелькнула светлая улыбка.

В комнате повисла неловкая пауза.