Многоликий Янус

Будь они неладны! Если бы не это, никогда бы не женился на Авроре!

Удачно забросив полотенце в стоящую в дальнем углу корзину, сел на кровать и медленно завалился на спину. Некоторое время бездумно смотрел в потолок, пока не появилась трезвая, но абсолютно безрадостная мысль, что не видать мне брака по любви, как... Да не видать, и всё тут!

Снова встал и начал одеваться. Позавтракать все же нужно. Но вот надо ли идти на ярмарку? Вот в чем вопрос! Да и что душу травить? Ядвига — замечательная девушка, пусть будет счастлива! — с болью в сердце решил я и, недобро усмехнувшись, надумал пойти и пожелать доброго утра своей невестушке! Да! Так она должна же быть сейчас в гостиной! Значит, решено, иду завтракать, а потом съезжу отца проведать.

Глава 33. Книга памяти

Так вот как выглядят воспоминания в этих странных книгах! — подумала я, прочитав несколько строк. Как будто сама хозяйка пишет от первого лица. Правда, почерк оставлял желать лучшего, очень неразборчивый! Насколько я помню, это говорит о дурном характере написавшего.

То ли дело мой! Очень ровным, каллиграфическим почерком писала я в школе и в институте! Буковки аккуратные, округлые, ну просто загляденье! Вспомнила я красиво оформленные лекции в своих ученических тетрадях и снова поглядела в записи Гарнии.

— Ой! — вскрикнула я и уронила пухленькую книжечку на пол. Подняв ее, я в изумлении уставилась на старые, побледневшие от времени записи, сделанные моим почерком!

— Ну и ладно! Ну и чудненько! — быстро успокоила я себя.

Подумаешь! Почерк изменился. Вот ничуть не удивительнее, чем оказаться в чужом мире, да еще в чужой голове!

И я с нетерпением углубилась в чтение:

— Меня зовут Га́рния. Не люблю свое имя, грубое оно. Даже ласково никак не назовёшь! Потому и слышала с самого детства: «Гарния, иди обедать!», «Гарния, работа сама себя не сделает» и так далее. Да и у моей матери особо не было времени мной заниматься. Она с юности служила горничной в доме графа Лариона Саяна. Вернее, начала работать еще при его родителях.

Сын хозяев, Ларион, был в то время малолетним юнцом, семнадцати лет, когда начал заглядываться на мою мать. Она тогда тоже была совсем юной, да и посмотреть было на что! Сначала взгляды, потом улыбки и не совсем приличные комплименты, от которых моя мать убегала от наследника замка пунцовой, как маков цвет. Дальше были словно случайные прикосновения, от коих моя мать просто горела, не в силах поставить на место зарвавшегося юнца.