Многоликий Янус

Судя по всему, теперь надолго хватит пересудов! Бедный граф!

Когда наконец закончились массовые танцы, мы с графом смогли выйти на улицу подышать вечерним свежим воздухом. Некоторое время мы шли по саду молча. Наконец мой будущий тесть, не выдержав, с мукой в голосе произнес:

Не знаю, что мне делать! Мне нравилась Агнесса Илларионовна, и графиня Овердрайв тоже нравилась. Теперь же мне не нравится ни одна из них! Такое поведение, какое они сегодня продемонстрировали на балу, недостойно воспитанной и уважающей себя женщины! Я разочарован! В обеих! Мне стыдно перед гостями и перед Авророй! Её праздник превратился в ужасный и постыдный фарс! Что мне делать!? – с отчаянием в голосе спросил он.

— Вы спрашиваете у меня совета? – Я остановился и прямо посмотрел не на будущего родственника, а на мужчину, нуждающегося в дружеском участии.

— Да, Оливер! Вы достойный и образованный молодой человек! Я уверен, что вы сможете мне посоветовать нечто действенное!

Я улыбнулся и сказал:

— Тогда я советую вам по очереди выйти с красотками, прогуляться по саду и между делом в разговоре обронить, что, мол, здоровье сильно подорвано и дела ваши совсем плохи.

А посему вы отписываете своей дочери в качестве приданого всё свое состояние! Вот тогда вы и увидите, кто добивается вашего внимания из-за вас самих, а кто лишь из-за денег. – Немного помолчав, я добавил: «Граф, но готовьтесь заранее. Так как велико мое опасение, что обеих дам прельщает отнюдь не ваша мужская красота. Прошу прощения, если вас расстроил».

Граф грустно засмеялся и, похлопав меня по плечу, заверил, что уже давно на сей счет не питает иллюзий. На этом мы и вернулись в зал, где, исполнив еще несколько танцев с Авророй, я счел свой долг внимания на сегодня выполненным и, сославшись на мигрень, ушел в свою комнату.

Переодевшись в повседневное, я, стоя у окна, с напряженным вниманием следил за опускающимся за горизонт солнцем. Едва его пурпурный край коснулся земли, я тихо вылез в окно.

В конюшне привычно пахло лошадиным навозом, кожаной сбруей и сеном.

Я прислушался, судя по всему, Вильям, задав лошадям корм, уже ушел. В стойлах переминались с ноги на ногу вернувшиеся с поля кони и, тихо пофыркивая, хрумкали заданным им недавно овсом. Такие привычные с детства и успокаивающие звуки. Но только не сейчас. Сердце гулко стучало в груди, мешая услышать другой звук, звук легких девичьих шагов. И едва не выпрыгнуло, когда моего плеча кто-то коснулся.

Глава 38. Откровение

Я обернулся.