Многоликий Янус

Судя по выражению лица, которое я наблюдала в зеркале, женщина была очень довольна тем, что там видит! Мы с Ядвигой тоже по достоинству оценили новые наряды экономки, о чем ей тут же и сообщили.

Но нам еще рано было расслабляться! Самым сложным оказалось заставить Гарнию выйти в одном из этих платьев из комнаты. С самого детства она носила только мрачные, черные и наглухо застегнутые форменные платья-футляры.

Справедливости ради, этот момент я тоже учла во время внесения изменений в фасон платьев.

Рукава там предполагались длинные, а не модными «фонариками», а излишне большой вырез платья замаскировали изящным воротничком, сшитым из споротых с платьев рюшей. Получилось очень стильно, изящно и... скромно.

Так вот, после нескольких бесплодных попыток нарядить экономку в один из наших коллективных шедевров, я кое-что придумала! Правда, мне требовался помощник — Ядвига. Но проблема заключалась в том, что как раз тайно переговорить с ней у меня никакой возможности не было.

Поэтому я пока оставила эту идею и переключилась на другую.

Мы с Ядвигой потихоньку учили экономку пользоваться гримом. Конечно же, высший пилотаж заключался в том, чтобы аккуратно улучшить то, что имелось, не внося никаких кардинальных изменений во внешность женщины.

До сих пор у меня перед глазами стоял вульгарный макияж графини Овердрайв. На ее неестественно бледной, припудренной в несколько слоев коже контрастно смотрелись ярко-розовые румяна во всю щеку. Завершающими штрихами к тому чудовищному макияжу были густо накрашенные сурьмой ресницы и красной помадой губы.

Но Гарния совсем не красилась! Поэтому, чтобы не шокировать ни ее саму, ни окружающих, предстояла сложная задача: освежить цвет ее лица, слегка подкрасить ресницы и сделать губы визуально полнее. А в сорок пять лет — именно столько было экономке сейчас — самый лучший макияж — это молодость! Пусть хотя бы и относительная!

Забегая вперед, сразу скажу, что нам это удалось! Все свободное время, рано утром, урывками днем и час перед сном, Гарния проводила в комнате Ядвиги.

Это, конечно, не могло не вызвать пересудов у прислуги, и Ядвигу тут же записали в тайные незаконнорожденные дочери Гарнии, но экономка не спешила развеивать слухи. С другой стороны, это всё упрощало. Тем более что прислуга, ощутившая за последние дни, что такое подобревшая начальница, ни словом, ни делом, ни взглядом старалась не вызвать снова ее недовольства.