Многоликий Янус

– Да ничего не вспомнила! Скорее, всё позабыла! Я не вспомнила экономку Гарнию, хотя та уверяла, что я должна хорошо её знать. Я не вспомнила повариху Милу, хотя та плакала от расстройства, уверяя, что мы с ней были, чуть ли, не лучшими подругами! И я… я не вспомнила даже своего жениха, Вильяма, - отвернувшись, тихо добавила девушка.

- Жениха? – механически переспросил я, и осёкся, заметив брошенный на меня недовольный взгляд, графа.

- Ваша светлость! Вино игристое из французской провинции Шампань и винограда сорта Белый Шардоне! – важно произнес вошедший дворецкий и подал нам на подносе, узкие бокалы с игристым вином.

Мгновенно лакеи поставили между нашими креслами небольшой плетеный из лозы столик и уставили его блюдами с пирожными. Судя по реакции Ядвиги, по тому, как загорелись её глаза, я понял, что девушка ужасная сластена! – Нужно запомнить! – почему-то подумал я. И опять вспомнил Аврору, как недовольно она поджимала губы, говоря, что сладости едят только плебеи, не умеющие держать свои желания в узде и всячески им потакающие! Причем, девушка даже не задумывалась, что, по сути, она своим высказыванием, причисляет к плебеям и меня, своего жениха, и даже отца! Так как мы с удовольствием лакомились всеми десертами, что готовила его умелая и изобретательная повариха Мила.

Я принялся наперебой предлагать Ядвиге различные крошечные пирожные.

От их, ярких кремовых и ягодных начинок, просто разбегались глаза! Ядвига, не стала ни чего из себя изображать, а с восторгом положила себе на тарелку, по одному с каждого блюда.

- Ого! - Воскликнула она. – Как же их много получилось! Я же не съем столько! А как хочется их все попробовать! – вздохнула девушка, и посмотрела на меня грустными, просящими глазами, маленького потерявшегося котёнка!

Я вздрогнул. Щемящее чувство нежности, буквально затопило меня, лицо опалило жаром, а в ушах застучали молоточки.

Я с силой сжал подлокотники кресла, и его сухие прутья, предательски затрещали. С такой силой, мне сейчас захотелось сжать в объятиях это хрупкое, но такое чувственное в этом облегающем все женственные изгибы, тело. Сквозь туман в моей голове, пробился приглушенный голос девушки, она о чём-то меня спрашивала, а я глупо смотрел на неё и молчал.