Многоликий Янус

И, как ни когда активно, принялся мерить библиотеку, большими шагами. – Почти за полтора месяца, такое случилось в первый раз! Я уверен, что скоро Аврора очнется, и мы такую свадьбу закатим! Такую! – потряс он кулаком в воздухе.

Конечно, я заверил графа, что очень рад новости и постараюсь вернуться, как можно скорее! На этой оптимистичной ноте, мы распрощались с отцом Авроры, и я вышел из библиотеки.

Но спускаясь по лестнице и проходя через холл, я невольно искал глазами другую девушку, надеясь увидеть её перед отъездом.

Но, увы, она видимо пряталась в своей комнате.

Быстрыми шагами я пересек двор и вошел в конюшню. В самом дальнем деннике, скучал мой верный гнедой конь. Этого красавца я удачно выторговал в прошлом году на осенней ярмарке, у заезжего купца. Тогда, вокруг коня, собралась большая толпа народа, все восхищались и цокали языками, но покупать его не спешили. Оказывается, конь ещё не объезжен. Нервно прядая чуткими ушами и раздувая ноздри, он гарцевал внутри небольшого манежа.

Гнедой был контрастного, темно-коричневого окраса, а грива, хвост скакуна и нижние части ног, - черные.

- Берите, князь! Не пожалеете! Знатный конь! – услышал я рядом с собой знакомый голос. Обернувшись, узнал Вильяма, урождённого графа Вяземского, воспитанника графа Саяна. – Я вам его объезжу, - улыбнувшись, пообещал он.

И вот теперь, это мой любимец, - Буран! Я потрепал коня за холку и дал ему его лакомство, - сухарь. – Ну, что друг, пора нам в путь.

Я открыл дверь денника и вывел своего коня во внутренний коридор.

Неожиданно, словно тень подскочил холоп, что служит при конюшне, и низко кланяясь, предложил оседать скакуна.

Выйдя на улицу, я несколько минут прохаживался взад вперед в ожидании оседланного коня, а взгляд мой, волей-неволей поднимался ко второму этажу и неизменно останавливался на окне комнаты Ядвиги. Но, увы, даже занавеска не шевельнулась. В который раз за сегодня, я старался отогнать навязчивые мысли о девушке. Тем более, сейчас, мне нужно сосредоточиться на насущной проблеме своего имения.

Послышался цокот копыт, и, с нетерпеливым ржанием, мой конь, гарцуя, вышел из конюшни. Следом, беспрестанно кланяясь, и извиняясь, выбежал конюшонок. Выпучив глаза, мальчонка, испуганно лепетал, что конь очень резвый и вырвал из его рук, повод.

Не знаю, почему, но, не смотря на то, что в имении, меня ждали лишь дела и только дела, настроение у меня было на редкость хорошее.