Многоликий Янус

Не в силах вымолвить ни слова, Марта только закивала в ответ на моё предложение.

Снова обув свои верные «балетки», я решительно вышла из комнаты, и, преисполненная достоинства, направилась на кухню.

Глава 23. Грехи молодости.

Ларион Саян

Я долго сидел в кресле у камина, вспоминая обед с Ядвигой. Чужая, по сути, девушка глубоко запала мне в сердце. Я не мог понять причины этого, поэтому после обеда наведался в комнату своей дочери и долго сидел, держа за руку и разговаривая с ней.

Я никак не мог понять причину симпатии к совершенно чужому для меня человеку. Но что-то такое в моей душе тянулось к Ядвиге, к её непосредственности, храбрости, уму, находчивости и доброте.

Вспомнил, как с грустью смотрел на красивое лицо своей Авроры, втайне мечтая, чтобы она была такая, какой я увидел сегодня служанку, потерявшую память.

А ещё мне не давала покоя мысль о давно забытой дочери, рожденной моей любимой женщиной, и которую я так ни разу не видел с момента ее рождения.

Я ругал себя за малодушие и за то, что так и не решился познакомиться или хотя бы съездить и посмотреть на неё. А просто отдал распоряжение Гарнии, чтобы та помогала моей дочери, давая кормилице деньги на ее содержание, но сам ни разу не проверил, как она его исполнила.

Я обязательно с ней поговорю в самое ближайшее время, — пообещал я себе.

Мои мысли снова вернулись к Ядвиге. Вспомнив её лицо и наивную просьбу о работе, невольно улыбнулся.

Так что она там говорила? — постарался я вспомнить. Ага! Кажется, то, что ей нужны деньги, чтобы купить одежду и обувь. Молодец девчонка! — усмехнулся я. Не хочет ходить в рванине, но готова сама заработать на новые вещи! Уважаю таких! И вообще, почему-то подумал, что последние сутки улыбаюсь непривычно много. Давно у меня на душе не было так светло и хорошо.

Единственное, что омрачало мои мысли, это то, что в своей комнате лежит больная родная дочь и вот уже почти два месяца не приходит в сознание.

Почему-то я чувствовал себя по отношению к ней предателем, но мысли опять снова и снова возвращались к Ядвиге.

«А не сделать ли мне этой девочке подарок?!» — подумал я. Тем более что она спасла мне жизнь! Неужели я, граф, буду так неблагодарны, что не смогу сделать для неё хоть что-то приятное!?

Немного подумав, взял колокольчик и позвонил. Практически сразу в дверь постучали, и вошёл дворецкий.