Джинн

– Сама понимаешь – это необходимо, после того, что случилось! А еще, мне кажется, что он просто гиперзаботливый человек с синдромом «папика».

- Но он такой красивый и идеальный… Он не только был военным фельдшером, но еще и пожарным! ПОЖАРНЫМ! Выносил людей из огня! А я кто? Обычный гример из небогатой палестино-украинской семьи!

- На твоем месте, я бы гордилась своими корнями! – С нотками зависти в голосе выпалила Банни.

- Что я слышу от неприлично богатой и красивой британки! – Ехидно рассмеялась Маша.

Модель после её слов переменилась в лице.

Она опустила голову и принялась разглядывать пузырьки в воде. 

 Гримерша не могла взять в толк, как ей удалось обидеть экспрессивную блондинку. Видимо, последняя фраза зацепила ту за живое. 

 После минуты нагнетающей тишины, Банни, наконец, тихо произнесла:

- Помнишь, Джонс назвал меня Г.С. Баннистер?

- Да. Мне было любопытно, что означают инициалы Г.С. , но ты решила промолчать.

- Зато говорю сейчас: монахини из англиканской церкви, на порог которой меня подбросили в младенческом возрасте, назвали меня Гертрудой Стайн в честь американской писательницы, консерватора и защитницы прав женщин.

Я ненавижу это имя столько, сколько себя помню. А после того, как узнала, что тезка, именем которой меня имели глупость назвать монашки, еще и лесбиянка – возненавидела еще больше! С фамилией мне повезло еще меньше. Помимо грязной простыни, в которую я была завернута, со мной находилась бутылка из-под шотландского виски Хэнки Баннистер, со скисшим молоком внутри. Я выросла в приходе и не знаю своих корней. И все, чем я горжусь, чего добилась в жизни, полностью моя заслуга! Моя и только моя!

- О, Господи, Банни! Так ты – сирота! – Воскликнула Маша, едва сдерживая слезы.

-  Скорее подкидыш. Сироты, хотя бы знают, кем были их родители. Но, я рассказала тебе свою историю не для того, чтобы вызвать жалость. А чтобы показать, что мы сами творцы своей судьбы. И если ты хочешь мистера Гольфрида – так пойди и добейся его! Тем более, что я уверенна – против он не будет! А если ты станешь жалеть меня, или кому-то об этом проговоришься – пеняй на себя.

У меня отличный хук левой! Спасибо ребятам из приюта.

- Пожалуй, лучше вымою тебе спину,- ретировалась гримерша. Взяла в руку мочалку и тихо спросила:

- Можно я лишь разочек назову тебя по имени?

- Первый и единственный раз! – Разрешила Банни.

- У тебя отличная кожа, Гертруда! – Рассмеялась Маша, и мыльная пена полетела во все стороны.