Джинн

И совсем не унизительно организовать себе ранний завтрак, из того, что осталось после снобов из высшего света.

 Лангустины в сливочно-чесночном соусе, тар-тар из лосося и, по просьбе Николаса, одному из дежурных поваров, пришлось собрать блюдо из хлеба. Он выглядел заспанным, но превозмог себя и выдал крок-мадам (французский завтрак, представляющий собой тост с ветчиной и глазуньей), по утрам его обычно заказывала из своего лофта мисс Ву.

 Выпить бокал вина до рассвета тоже не грех! Военный поставил тарелки с бокалами на столик и растянулся на шезлонге по соседству, сладко зевая, при этом увлекая Машу в свои объятья.

- Видимо, вчера кому-то из гостей было хорошо… - Протянула девушка, расположившись на его могучем торсе. Её взгляд упал на шезлонг в паре метров от их собственного. Неровная черная масса, при тщательном рассмотрении напоминала скомканный пиджак. А судя по тому, как он равномерно вздымался и опускался – под ним кто-то спал.

- Может, стоит проверить, все ли с этим человеком в порядке? – Предложил Николас.

- Опять ты со своим альтруизмом! – Воскликнула Маша с легким налетом укора.

- Это – профессиональное, - усмехнулся в ответ парень. 

Он потянулся за закуской, сначала отправил длинную креветку в Машин раскрытый рот, чтобы пресечь зарождавшиеся возмущения, и откусил кусочек сам. Затем разлил вино по бокалам, сопровождая свой глоток фразой: «Борух при а-гофен». Израиль – страна древних традиций. Если в трапезе присутствуют и рыба и мясо, их принято разделять, ополоснув при этом рот вином или водой.

Лукавые глаза, цвета молодого орешника, рассматривали Николаса, будто видят впервые.

- Давай лучше обсудим: на каком языке станем общаться друг с другом? И как быть с моей и твоей работой? Напомню тебе, просто на всякий случай, что я живу в Лондоне! 

- С этим всё просто: ты переедешь в Израиль и выучишь иврит…

- Ну, начинается… - Простонала Маша. – Я знала, что так и будет!

- Если не хочешь жить с моей мамой, у меня есть еще одна квартира в Хайфе.

 Они еще долго спорили, пока над морем вставало солнце, а с башен минаретов раздались звуки одана, призывающего к утреннему намазу.

- Твою мать… - Простонало под «кучкой» на соседнем шезлонге. – Сделайте звук тише! Умоляю вас!

 Маша вскочила с Николаса и побежала в направлении знакомого голоса, а военный, распрощавшись с теплом хрупкого тела, неохотно последовал за ней.