Джинн

 

Управляющая вернулась из теплого центрального корпуса, с отличным предложением для новых гостей. Улыбка на лице померкла, когда она не смогла обнаружить их на прежнем месте. Побродив по лагерю, в сопровождении восточных мотивов, раздающихся со стороны костра, она поняла, что тьма поглотила неизвестных.

 Ючи и Маша тем временем наткнулись на загон с верблюдами у дальней северной части палаточного городка. Охранников рядом не было, лишь из маленькой палатки по соседству раздавалось горловое похрапывание.

Действуя довольно опрометчиво, друзья устремились к первому попавшемуся животному, и не без усилий вывели его из стойла. Пробравшись за ограждение, они вскарабкались на спину верблюда и замерли.

- Ты знаешь, как заставить его идти? – Озадаченно спросил Ючи.

- Нет. Ни разу не имела дела с этими «кораблями пустынь». Может, стоит сделать «пруу», как лошади? Хотя «пруу» - это, кажется, говорят коню, чтобы он остановился…

 Верблюд просто стоял, вращая головой, и после «но» и «пруу», и после того, как пятки друзей расталкивали его широкие бока, и после уговоров на всех языках, что знали Маша и Ючи.

Уперся, как осёл.

- Эй, ты, как тебя? - Попыталась вспомнить девушка имена, которые подошли бы арабскому верблюду. – Вперед, йалла, Джамаль!

Нар? Али? Шариф? Халиф?

Вьючное животное, лишь покосилось на Ючи-сана, спрыгнувшего с его спины. А затем присело на песок, когда парень стал заглядывать под хвост.

- Может это вовсе не он, а она? Попробуй женские клички, - предложил японец.

- Каймаль? Нак? Дана? Джади?  - Теряя терпение, перебирала имена гримерша. – Нет…не может быть… - Подумалось ей. – А хотя… йалла Батыха!

 Животное оживилось и встало на ноги так, что Ючи едва успел залезть сверху и схватится за горб.

- Умница, девочка! Пошли Батыха!  - Затем он спросил у Маши: - Так что же это прозвище?

- У неё такие круглые бока, вот я и подумала, возможно, её тоже называют «арбузом».

- Так семья твоего дяди зовет тебя «арбузом»? А Банни в курсе? Ведь ей так понравилось это слово…

 Незримые глазу в кромешной тьме очертания фантастических ландшафтов, превратились в нереальный мир, с приходом рассвета.

Словно путешественников каким-то непостижимым образом перенесли на красную планету, имя которой Марс.

 Здесь, как нельзя, кстати, приходят на ум слова того же Лоуренса Аравийского, из книги «Семь столпов мудрости»:

«Слева от нас стояла длинная каменная стена, выгнувшаяся тысячефутовой дугой к середине долины.