Джинн

Зоа́ и её двоюродная сестра, загибали длинные пальчики модели и учили считать по-арабски:

- Вахэд, тнин, тулят, арба, хамса, сета, саба…

- Понимаешь – это не типичная семья. Это интеграция моих родственников палестинцев, которые христиане, и мусульманской семьи Абу-Раида из Иордании. Как видишь – они любят дядино вино! Нужно только предупредить Джонса, чтобы сильно не налегал, ему завтра за руль!

- Тамания, тиса, ашара… - Повторяла за девочками Банни. – Своего рода ассимиляция!

- Верно! – Согласилась Маша.

- Тебе мелюзга еще не надоела? Давай заберу их,- предложила Рана́, разглядывая девушку, на которой повисли дети.

- Пусть остаются. Они прикольные,- отмахнулась Банни. – Вахэд ва ашрин…тнин ва ашрин…

- Тогда пойду, приготовлю чай и нарежу фруктов,- улыбнулась Рана́, счастливая, что на целый вечер избавилась от детей.

 Досталось и Маше. Другие девочки её тоже окружили и старались наверстать упущенное время, с сестрой, которую толком не знали.

- Вот уж никогда бы не подумала, что чопорная британская модель любит играться с детьми,- деликатно заметила гримерша.

- Ничего не могу поделать! Они действительно забавные!

 Поначалу Маша думала, что Банни устроит целый скандал, после того, как девочки расправились с косметикой, а её саму превратили в «кондукторшу трамвая» с синими тенями на веках. Но приятельница удивила её тем, что не заострила на этом внимания. Вот оно хладнокровие по-британски. А ведь Банни слегка взбалмошная! Взбалмошная, но абсолютно беззлобная, в итоге заключила девушка.

- Как сказать им, что каляки-маляки нельзя рисовать на мебели и уж тем более на живых людях? – Тем временем спросила модель.

Маша громко рассмеялась.

-Что? Что я не так сказала?!

- Ничего,- успокаивала её гримерша. – Просто вспомнила, что об этом есть прекрасная арабская песенка. В клипе ливанская певица Нэнси Ажрам даже превращается в фею, чтобы научить детей вести себя, как взрослые. Давайте споём вместе,- обратилась она к малышам. – Три-четыре: Шахбат-шахабит, лахбат-лахабит…

…он чертил каракули и испортил мясную лавку

он чертил каракули и нарисовал муравья на стене

что мне делать с тобой Хамада ? То, что ты делаешь – это плохая привычка

рисуй дерево, и порт, и море, но рисуй на доске…

 Откуда ни возьмись, в руках у Ахмэда появился музыкальный инструмент, похожий на аккордеон, а своей тёще он вручил бубен.