Пансионат "Уютный дом". Побег.

…ты никогда не хотел отсюда уйти?

- Нет.

Юноша практически не задумывался над ответом. Потому что никогда не задавался подобным вопросом? Или наоборот?

- Почему?

- Отсюда невозможно уйти. Да и некуда. Там, за Лихой дорогой меня повесят на первом же дереве. Или распотрошат.

Аня вцепилась в его руку.

- Ты видел Лихую дорогу???

Он усмехнулся. Вышло лучше, чем предыдущие разы. Губы изогнулись почти по-человечески.

- Лет шесть или семь назад. 

Разочарованная Аня отпустила чужую кисть. На мгновение рука юноша дернулась следом за ее ладонью, словно хотела подольше чувствовать чужое тепло, но парень тут же опомнился и чинно сложил руки на коленях.

Аня же некоторое время пыталась понять последнюю фразу собеседника.

- Как выпотрошат? За что?

- Есть за что, - уверенно и мрачно произнес Чер. - К тому же лес, что растет за стеной, полон чудовищ.  Там любого ждет смерть.

- Здесь тоже смерть, - буркнула Анна. - Так какая разница, где умирать?

Чер промолчал.

- Ты сам говорил, что иногда смерть - это благо, разве нет? - решила докопаться до истины Аня.

- Лучше умереть, чем жить... - девушка увидела Упыря, сосредоточенно шагающего в неведомые дали. - Одиноким нелюдем! 

Чер вздрогнул от злости, прозвучавшей в ее голосе.

- Ну да... Возможно... - растерянно проговорил он. - Поначалу так и кажется... А потом становится все равно.

Прозвенел колокол. Внутри Корпуса шумели воспитанники, спеша из столовой в классные комнаты. Аня вернула чужой плащ и встала. 

- Ты сердишься, - проницательно заметил Чер.

Девушка обернулась.

- Нет. Скорее недовольна тем, что не могу найти правильного решения. Все...очень сложно.

Он ничего больше не сказал, и Анна ушла на занятия. Весь день ее не оставляла чувство двуликости и абсурдности всего происходящего. Она не знала, во что ей верить дальше.

В семью. В семью! Медальон касался кожи, напоминая, что ее любят и ждут. Это хоть немного успокаивало пожар, горевший в груди. Ей нужно терпение. И сила. И упорство.

И информация.

Плащ действительно высох к вечеру.

Чер сидел на том же месте, что и в полдень. Аня не знала, бояться ей или радоваться вниманию этого юноши.  Он казался ей то раненой одинокой собакой, то бездушной и безликой машиной, наподобие тех станков, что закупал недавно для фабрик отец. Она боялась его, не понимая ход его мыслей, и - тянулась к нему. Как не странно, он был самым искренним в этом проклятом месте. И самым скрытным при этом. Но по крайней мере он не врал. Молчал - но не врал.