Пансионат "Уютный дом". Побег.

На левую кем-то из слуг небрежно были сброшены в кучу подсвечник с одной свечой, кусок мыла, расческа, пустой графин, зубной порошок, лента для волос и швейный набор: иголка, пара катушек ниток и ножницы. Поверх всего этого Бер свалила свою ношу и только потом стала разбираться в выданных ей казенных вещах.

Свое платье она бережно свернула и, закутав его в тонкое одеяло, закинула на верхнюю полку. Наряд, конечно, от такого обращения сильно помнется, но не вешать же его на всеобщее обозрение на крючок в двери. Одежда вдруг показалась Ане единственной ниточкой, связывающей ее с родным домом, с семьей, и девушка собиралась сохранить ее в целости и сохранности - и в тайне.

Как хранила свое неверие в рассказ незнакомки с вуалью. 

За окном темнело. Вещи постепенно занимали места в окружающем Аню пространстве. Свечи отправились на полку, серый плащ на крючок в двери, расческу, графин и мыло девушка положила на стол... Пока Анины руки работали, голова ее была занята воспоминаниями. Взволнованный отец, поспешные сборы, новая шляпка.

.. прощальные посиделки с подружкой в кондитерской, терпкий чай, внезапно сразивший ее сон... Дорога, карета, завязанные глаза, крепко перехваченные грубой веревкой запястья... Нет, отец не мог так сделать...

Вскоре работа закончилась, а желание отвлечься от терзающих душу опасений осталось. Анна присела на кровать, посмотрела на лежащий на столе кусок сыра, но почувствовала не голод, а тошноту от одного вида еды. Нет, ей хотелось не есть. Плакать. Желательно на груди у отца.

По щеке скользнула слезинка. Аня закуталась в теплую серую шаль и легла на кровать, закрыв лицо ладонями. Теперь, когда она осталась наедине с собой, все произошедшее за последние сутки навалилось на сердце гранитной глыбой; сомнения, страхи, тоска, жалость к себе и отцу, необходимость осознать и принять произошедшее и смириться с ним - подобные эмоции заполнили все ее существо, накрыли ее с головой, заставили горько рыдать, орошая слезами пахнущую лавандой подушку.

Скрипнула дверь.

Бер настороженно замерла.

В комнату вошли двое. Уже знакомый девушке голос Ирины Белиной произнес:

- Твоя новая соседка - Анна. 

В ответ недовольно фыркнули:

- Уже спит. 

- Лучше пусть спит, чем бродит неизвестно где. Вот, передашь ей свод правил поведения в пансионате. Пусть ознакомится и вернет. И скажи ей, что спать в платье - дурной тон.

- Да, наставница.

Женщина вышла. Анина соседка подождала, пока ее шаги стихнут, и тоже покинула комнату.