Мотылек и Ветер

Представим себе ситуацию, где пограничник, со своим маленьким запасом способностей, с листом вызова вдруг ломанется в такой ход. Даже не смотря на проводник, блокнот, его может вышвырнуть куда угодно. Это уже не тоннель, не нора, а штормовое море пространства, которое повернуть может в любую сторону, по любым координатам.

— А вы? Вы умеете плавать? — Снова перебила Катарина.

Благодаря тому, что девушка создала паузу, в моей голове вспыхнули воспоминания о речи Юля Вереска. То, что звучало бредово по незнанию – «Шагнул, утонул, но в итоге – выбрался сюда и теперь могу делать то, о чем так давно мечтал».

И не потому ли называет помещения «кораблики», что сравнение у них всех одно – море, река, воды?

— Только пространства? Или повернуть по любым координатам и пространства, и времени?

— Похоже, что так и есть… Но, знаешь, Ирис, чтобы проверить это – ни один в здравом уме не сунется за порог.

— Даже наследник?

— За них не скажу. Я говорю за нас и за вас. Вот еще и поэтому молодняк держат в неведении.

Найдутся «храбрецы» без мозгов – сунуться в запретную зону. Мы даже в первую очередь перепроверили все такие места, как обнаружили пропажу одиночек среди пограничников. Барьеры были не нарушены, поэтому мы и искали уже другие причины.

Восточный кивнул своему соседу, передавая эстафету объяснений южному. А сам взялся за бутылку, разлив по крошечным рюмкам коньяк. Они выстроились рядком, посередине столешницы, и каждый, если хотел, мог взять и выпить. Никому конкретно не было в этом отказано или запрещено.

Даже не посмотрел косо на нас, с предупреждающим взглядом старшего «вы хоть и взрослые…». Но мы не хотели. Четыре рюмки разошлись, а я, Катарина и Юрген равнодушно остались с чашками.

— Подлить кипятка? — Шепнул хозяин дома в паузу.

— Да, спасибо.

Мне немного сделалось зябко. Руки похолодели, и причина – то ли волнение, то ли общая эмоциональная истощенность. Наплакалась сегодня, окунулась во всякое с догадками и открытиями, Катарина со своими проверками… и одна крошечная надежда, мелькнувшая мыслью, что можно что-то исправить…

— Мы объясняем пограничникам тот минимум, который им нужен для вызовов.

Объясняем правила, этикет, если так можно сказать, по которому считается «неприличным» пересказывать случаи грани, делиться эмоциями, обсуждать ощущения импульса или накапливающуюся тяжесть. Это нарочно делается для того, чтобы никто не вникал в механизм службы и не задавался лишними вопросами.