Мотылек и Ветер

Вынужденно прервавшись, она с таким состраданием посмотрела на меня, что я поняла – обо мне пойдет речь. Но я и без взгляда это знала.

— Что там у него с личной жизнью, с кем он встречался, пока учился или как начал работать, я не знала. Никогда не лезла с вопросами, решив, раз знакомиться не приводит, то никого серьезного нет. А в последние годы, тем более, не знала, что он тайно и безответно влюблен. Жил уже в своей студии, приезжал по выходным и праздникам, рассказывал про работу… вот и тогда, в начале года, - полный стол еды, вино, и я убитая случившимся, рассказываю о трагедии в больнице.

Не уследила, не доглядела, не заметила вовремя тревожных звоночков о некомпетентном враче, и итог – гибель младенца, роженица при смерти… прости, Ирис, что я так… Всю жизнь буду винить себя…

— Вы не виноваты. — Я на самом деле так думала, и потому уверенно сказала: — Вы ничего не могли сделать до, но вы сделали все, что нужно – после. Не берите на себя незаслуженный груз, пожалуйста.

Она опять погладила меня по плечу, но не кивнула и не согласилась со мной на словах.

Только вздохнула глубоко.

— Муж и сын мне сочувствовали и утешали. Когда я сказала имя пациентки, твое имя, Ури помертвел и побелел. Я так напугалась, что все мои переживания поблекли тут же. Ирис, милая, если бы видела… он вцепился мне в руки, упал на колени и повторял одно: «Мама, спаси ее!». Глаза безумные, голос как не его. Я и так всю бригаду лучших реаниматологов на круглосуточные дежурства поставила, все ресурсы привлекла… а после его признания, вытащить тебя с того света стало моим личным вопросом жизни и смерти.

К счастью, ты сильная, ты тоже боролась и тоже помогла. Не сдалась...

— Александра Витальевна, — я не выдержала, и перебила: — вы так говорите… вы переживаете, что я с Юркой от безысходности или бессилия, для утешения и без чувств? Отогреюсь, отлечусь и уйду, разбив ему сердце? Вы не потому спросили, что я не смогу… что детей не будет?

— Господи боже, нет! Ни в коем случае, Ирис, это больно и печально, только гораздо важнее ваша жизнь.

Гипотетические внуки, правнуки, - у меня и моего мужа нет цели продлить свой род любой ценой. Только бы наш сын был жив, здоров и счастлив, понимаешь? С тобой счастлив, он тебя любит. Да, я волнуюсь поэтому, - а ты его любишь?

— Я не могу сказать.

— Почему?

— Потому что он должен услышать об этом раньше, чем вы или кто либо-другой. Если признаюсь, то признаюсь ему.

Она замолчала, и я тоже.