Мотылек и Ветер

Выскочила из машины, торопливо поцеловала его, и стала выспрашивать подробности. Но он сбивался, странно нервничал, и шел вместе со мной наверх так медленно, что я не выдержала:

— Там что, труп внутри что ли? Что у тебя с голосом, что случилось помимо сбоя?

— Ничего не случилось. Подожди минутку, не торопись так…

Бедный дом, бедняцкая квартира. Дверь осталась приоткрытой, и, чуть отодвинув ее внутрь, с первого же взгляда на обстановку прихожей поняла – здесь точно жил человек из той же категории, что и первые пропавший.

— Ирис, я люблю тебя.

«И я тебя», чуть не сорвалось с языка, так легко и естественно возникло это желание ответить тут же взаимностью. Как будто Юрген услышит это не впервые, а слышал не раз. Не произнесла. Царапнуло «прощание», откровенное прощание в этом «люблю».

— Много хотел сказать, не успею, прости… у тебя все получится!

Обернулась от двери, схватила его за руку:

— Что значит «не успею, прости»? Юрка!

Он весь стоял словно полузамороженный и бледнее себя обычного. Только глаза внезапно отразили какую-то внутреннюю бурю в его душе, и страдание. Я похолодела от мысли:

— Ты что, умираешь?

Не смотря на сильные чувства, недоумение Юргена проявилось поверх всего. Он моргнул растеряно и шепнул:

— Я? Нет…

— Тогда объясни!

Я увела его от двери в квартиру, к лестнице, к окну подъезда, - дальше от порога, рядом с которым, как с рубежом, он вдруг так заговорил.

— Ирис… ведь ты с того дня… — Юрген сохранил удивление, и в голосе звучала неуверенность пополам с обреченностью. — В тот день, на собрании, ты попросила сообщить тебе о первом же сбое. Ты захотела снова найти Вереска… чтобы он исправил твою жизнь, чтобы не случилось беды, чтобы никто не умер, чтобы… все стало хорошо с самого начала.

Я оцепенела, а потом ударила Юргена одним кулаком в грудь, и второй раз - обоими, с силой и злостью. Он назад не пошатнулся и на полшага. Зашипела на него, не сдержав обиды и не веря до конца, что он додумал все это за меня:

— Ты так решил, да? И все дни после жил со мной так, как будто у нас есть будущее – кастрюли покупал, к родителям звал, планы составлял и делился.