Мотылек и Ветер

Но я оказалась не права – она потратила вечер и полночи, прислав сегодня большой файл с описанием каждого заброшенного места, которые ей показались странными. Пробежала глазами, перезвонила:

— Привет. Спасибо, ты молодец.

— Я думала, ты еще дрыхнешь. Ты, главное, наследнику донеси, что я старалась. Вдруг, премию выпишет!

— Скажу.

— Все, ты обещала, Конфетка. Приветики Прынцу!

И скинула. Девушка ходы рассортировала по разным приметам «наличие окна», «примерная площадь», «высота от земли» и еще несколько подобных.

Мне они показались незначительными, и зацепило внимание лишь одно, для Катарины «странные» выражались в характеристике: «неуютные». Интересно, это какие? И так заброшенные помещения не отличаются ухоженностью. А есть самые-самые, - по мусору и облезлости?

Когда поступал вызов, пограничник открывал дверь хода и попадал сразу к порогу человека на грани. Заходить в заброшку просто так не приходило в голову, старосты это делали только поначалу, чтобы понять – насколько помещение избавлено от следов человеческого присутствия и можно ли им уже пользоваться? Замков и запоров для пограничников любого ранга и круга не существовало, двери открывались без вопросов, даже если вдруг кому захочется дождь переждать, как в убежище.

Но насколько я знала, никто не злоупотреблял ходами для таких пустяков – почти кощунство, да и мало ли что…

— Я опять забыла сдать блокнотные листы…

Поняв, что ничего уже не выдам дельного и зря просижу, оделась и ушла в город – кататься, гулять, если позволит погода, караулить вызовы.

Когда в вагоне монорельса начало тошнить и укачивать, решила поесть, а то совсем замутит. Вышла для пересадки и недалеко от остановки увидела витрину кафе. Сделала несколько неуверенных шагов в его сторону, остановилась у входа: атмосфера, цвета, улыбчивый персонал – все для радости и отдыха. Не поесть приходят, а насладиться. И потому опять ощущение предательства собственной жизни вернулось. Не только в деньгах дело. Столовка гонит тебя скорее утолить голод и идти дальше, закрыть потребность и все.

Кафе – роскошь. Кафе – для счастливых и умиротворенных. Как и новые вещи, большие квартиры, полные ванные…

Мысль упорно возвращалась к одному – зачем я позволила Юргену взять и увезти к себе? Как смогла разрешить себе так отогреться, а потом еще и стерпеть прикосновения горячих губ и ладоней? Стерпеть – потому что они были приятны. От воспоминания голова закружилась и сумка стала тяжелее.