Мотылек и Ветер

Чтобы согнать утреннюю одурь и слабость, опять залезла под душ, закрутила один кран и выдержала под ледяными струями секунд тридцать. Голова стала ясная, и задышалось еще легче. Возможно, я привыкла за последние месяцы к своему состоянию, но только когда отпустило – поняла в сравнении, насколько пережимало горло и грудь. Постоянно. Не сильно, не в спазм и невозможность протолкнуть воздух, но были «обручи». Легким не расправиться дальше границы, а теперь – глубина вдоха распирала, наполняла силой и приносила облегчение.

Жизнь изменилась. Память никуда не ушла, но душевный рубеж пройден – в нужную сторону. Самой становилось удивительно, но от признания Юргена я почувствовала, что где-то в глубине сердца, еще не открытого, таится много нерастраченной любви. Подземный источник, и почему бы не повернуться с этой робкой надеждой на возрождение к нему? Он ласковый, любящий, добрый.

Анимофон звякнул сообщением, и я подумала, что это от Юргена. Я только залезла в кресло с ногами, заварила чашку растворимого кофе, собралась съесть последнюю четвертинку батона, занимаясь вещами простыми и повседневными и витая мыслями во вчерашнем дне, как сигнал отвлек.

От Роберта Тамма: «Как поправитесь, напишите, согласуем время встречи в отделении». Да, нужно отодвинуть в сторону чувства. «Забыть» вчерашнюю бурю и не вникать в собственный случай с пограничником. Это не моя личная слабость, это суженое сознание и та сторона затягивали под колесо монорельса, сделав мысль о самоубийстве единственно правильной.

Роберту ответила, что уже на ногах и могу быть в любое назначенное время. Заглянула в чат, ориентируясь по событиям, обсуждениям и восстанавливая картину. Вспомнила о Катарине, о старосте и несданных листках, о том, что еще не закончила сортировку ходов Сольцбурга. Готов был список только восточной части города, а за остальные так и не взялась.

— Невкусный…

Несчастному батону дня три, хранился он в холодильнике, служил основой для бутербродов, и еще вчера я ела его же не различая особо – съедобный он или так себе. Неужели вместе со вторым дыханием, вернулась способность замечать вкус еды? Впихивать в себя пищу, давиться по причине «нужно» - это не тоже самое, что отложить в сторону хлеб потому что у него неаппетитный вкус. Я глубоко втянула носом запах хлеба, отщипнула и вдумчиво прожевала мякиш.