Мотылек и Ветер

Наш официальный розыск, уверен, не поможет ни с пограничниками, ни с теми, к кому был вызов.

А как давно он в посвященных? Как узнал и как попал в помощники? Один он на все отделение полиции, на весь Сольцбург, или есть подручные с минимальным допуском к тайне? Спросить бы, но к чему совать нос в то, что не сильно меня касается? Это старосте можно задать вопрос о жизни, он наставник и куратор, сам бывший «на линии фронта», а Роберт – чужак. Высоко, при должности, при власти.

— Вы в зоне риска, будьте осторожны, Ирис.

Я знаю ваши подробные данные, запросил по службам, когда Август подключил к делу. Сочувствую вам. Но если по существу – вы по всем параметрам подходите – ни родных, ни близких друзей. Сестра не в счет, с ней отношения разорваны. Среди пограничников крепких связей ни с кем нет. Нет коллег, как нет и работы. Соседи по общежитию, - сомнительно для дружбы. Личных отношений, насколько я знаю…

— Я не одиночка. Я с Юргеном… Юрием Шелестом.

Тот внимательно на меня посмотрел. Стакан с остывшим кофе поставил на стол.

Стало неловко. Рука сама сделала неуверенный жест в сторону волос, которые захотелось собрать в хвост, забрать куда-то, словно спрятать улику жизненных перемен, - чистые, высохшие, свободные. Меня странно переклинило, что в данную секунду волосы – выдают меня, выдают больше слов, что я и Юрген вместе.

— Хм… Хорошо его знаю. Извините, если влез в то, что вы хотели оставить тайной. Но кое что мне теперь стало понятно... Поэтому он ответил за вас, когда я пытался дозвониться? И теперь вы живете по тому адресу, по которому я вас довез из больницы?

— Да, это его дом.

— Хорошо, я понял.

Чтобы сменить тему, я торопливо сказала:

— Роберт, я хотела попросить вас, - могу ли я получить фотографии всех пропавших? Любые, даже старые, если недавних нет.

— Перешлю, как только найду время. У вас есть какая-то теория на счет исчезновений?

— Пока не знаю. Хочу посмотреть на их лица.

Он проводил меня на другой этаж, где я потратила еще больше часа на то, чтобы ответить на вопросы по Нике, ни разу не сбившись с инструкций Роберта.

Еще недавно я даже представить себе не могла, что время будет уходить не в никуда, не в пустые и мучительно долгие растраты, а на действия. Сегодня вынужденное общение с людьми, - староста, Роберт Тамм, не тяготили. Совещательный зал – пустой и огромный не заставлял от дискомфорта искать пятый угол. Утро ушло на сон и завтрак, день разбился на встречи, и я чувствовала, что хочу есть.