Мотылек и Ветер

Уже не унесет так легко, как могло в прошлый раз.

Не испугалась. Ожидала, что неизвестный опять появится – как сторож у которого загорается лампочка сигнализации на вторжение. Или не неизвестный, а Юль Вереск, как назвал его наследник? Мужчина не поменялся: одежда та же, немытая голова еще грязнее.

— Вы знаете Августа Поле?

— Конечно. Пространство, не поверившее в меня. А я смог. Шагнул, утонул, но в итоге – выбрался сюда и теперь могу делать то, о чем так давно мечтал.

— Вы тоже наследник?

— А наши старушки, ты их видела? Нет… — он схмурился, сам себе возразил.

— Слишком давно, их уже наверняка нет. Скажи мне, что ты здесь чувствуешь, девочка? Ты можешь ощущать пространства без источника и якоря?

— Вы – наследник? Вас зовут Юль Вереск? А я…

— Ирис Шелест. Я тоже теперь знаю – кто ты.

«Шелест?!» - удивленный возглас так и не сорвался с губ. Я только вдохнула и замерла с этим вопросом, уставившись на него. Он повторил:

— Так что ты здесь чувствуешь?

— Ничего.

— Не может быть. Прислушайся и через минуту ответь еще раз.

Через минуту… а там – час? Очередной час, и уже наверняка далеко за Сольцбургом.

Юль двинулся в сторону, обходя меня и вставая у другого края оконного проема. Задумался, оперся плечом на стену и бросил взгляд на парк. Его лицо осветилось, стало казаться белым. Последняя его полупросьба, полузадание прозвучали с ленцой, будто мужчина не торопился никуда. В отличие от прошлого раза. Он словно появился здесь случайно и беседовал с попутчицей, пока помещение плыло, как паром от берега к берегу, не связываясь ни с одним из звеньев и ни с одной точкой выхода.

Прислушавшись к своему чутью, осознала, - действительно так. Здание, комнаты, конкретно эта зала – нечто дрейфующее. А за стенами – потоки, движущиеся одновременно в разных направлениях.

Мужчина резко и быстро шагнул ближе. Всмотрелся, приблизив лицо настолько, что я невольно сделала полшага назад. Страха, что он нападет, сомнет, ударит, воздействует грубой силой – не было. Не животная угроза, а неприятное прощупывание – пальцами в сердце.

У Августа во взгляде было похожее. В голову приходило сравнение с двумя врачами, которые обследуют тебя – болезненно, без стеснения, профессионально и равнодушно, прощупывают душу рентгеном, как пальпируют живот. Только Август – аккуратнее и мягче, а этот – по-хамски.

— На границе была… как я сразу не увидел! — Считал он. — Устояла после отката, удержалась от смерти. Тяжело далось?

— Помогли.

— Конечно помогли.

— Да.

— Подумай о них.