Мотылек и Ветер

Говорила долго – и про Гулю, попросив одновременно проверить или заново опросить людей, соседей или бывших коллег, других исчезнувших – помнят ли? Рассказала про семью Хольта, уточнила – есть ли возможность связаться с ювеналами или другой службой, чтобы повлиять на родителей и начать его лечить? Адрес Цезаря, друга и товарища по футбольной команде, Роберт пообещал найти. Номер отца или матери точно раздобудет, имя ребенка редкое, таких мало. Если не один на весь Сольцбург.

Дома у Юргена я застряла у двери, сняв сапоги и пальто и задумавшись ни о чем и сразу обо всем.

На обратном пути, зашла в два магазина – в одном купила деревянную хлебницу, а в продуктовом набрала еще булок, молока и апельсинов. Сумку, пакеты - поставила на пол, сама присела на сидушку обувной лавки и сложила на коленях шарф и перчатки.

Вот так вот – по бытовому, простому и жизненному. И это после всего, с чем пришлось столкнуться… Я захватила за сегодня столько необъяснимого! Столько странного! И все же так обыденно после взяла и подумала о продуктах, о хлебе и хлебнице, о запахе цитрусов и красоте оранжевого цвета…

Какой насыщенный день.

Какая безумная и насыщенная стала жизнь. Подхватило вихрем все прежнее и перевернуло, а я не могла даже понять – каким образом оказалась среди людей в настоящей, а не фальшивой близости и общении, когда сменила места и маршруты? Сколько прошло дней? Мы с Юргеном вместе сколько? Одно «сегодня» растянулось по ощущениям на месяцы прежней пустой жизни. У меня теперь есть друзья? У меня теперь есть один самый близкий человек, и еще они – Катарина и Герман? Прежде всего их я почувствовала там, когда Юль попросил «увидеть».

Открыв календарь на анимофоне, удивилась – двадцать четвертое октября, суббота. Выходит, Роберта я беспокоила в выходной. Юрген и Герман отправились на пограничное дежурство не в лучшее время – по паркам и опасный народ мотается, и пивнушки допоздна открыты, пьяных полно. А Катарина сейчас где?

Так сколько прошло? Шаг за шагом, перебирая дни назад во времени, дошла до прошлой субботы – первой ночи здесь.

Семь. Всего неделя? А кажется, что очень давно.

Я переоделась, умылась, забралась в уголок с креслом, опять в защиту от большой комнаты, и налила себе в чашку молока. Мытые апельсины лежали без тарелки на столе и я смотрела на них несколько минут просто так, любуясь. Оранжевые, плотные, ароматные. Приятные на ощупь шершавой кожурой. Молоко было вкусным, прохладным и жирным почти до сливок. Хлеб хрустел.